Электронная книга - «Гребень Дяди Нэнси (СИ)». Краткое содержание книги:
— У самурая нет цели, — Прохор притворно вздохнул и положил руку на столбик. — Только путь… А, понял, как это работает!
Сразу после касания в его голове появился образ скучного серого здания за деревянным забором. К двери приколочена казенная табличка с неразборчивой надписью, а перед крыльцом — круглая клумба с пожухшими оранжевыми цветами. Тоже каким-то казенными. Такие всегда растут возле всяких контор неясного назначения, куда все время выстраиваются очереди. Теперь Прохор знал, куда идти, будто уже когда-то там бывал.
Прохор шагнул в открывшуюся калитку и остановился. В реальности здание было много внушительнее, чем показал указатель. Вроде бы, всего три этажа, о ощущение, что эта кубическая махина заслонила собой половину неба. По стилю строение было и похоже, и не похоже на остальную Рю-де-Бурбон. В большинстве случаев дома на улице выглядели легкомысленными, этакими кружевами от мира архитектуры — колонны тоненькие, решетки ажурные, перила на вид такие хрупкие, что кажется сломаются даже если на них просто пристально посмотреть. Канцелярия в целом по форме была похожа на тот же самый доминирующий колониальный стиль, но было гораздо более темным, этакая «цитадель зла» с колоннами, похожими на слоновьи ноги. Ну что ж, значит настало время бюрократии… Двор был пустынным, как будто никто, кроме него, не стремился попасть в святая святых бюрократии. Прохор взялся за отполированную множеством касаний латунную дверную ручку и почувствовал резкую боль. Отдернул руку. В основании большого пальца набухала кровью глубокая царапина. Дом брал плату за вход? Разве это не присутственное место? Прохор глянул на Эдну, но она с озадаченным видом пялилась куда-то в кусты. «Пусть лучше молчит», — подумал Прохор и потянул на себя массивную дверь из потемневшего дерева.
Прохор не знал, чего именно ждал. Пустых коридоров? Скучающих регистраторш в казенных окошечках? Гоблинов за конторками? Разумеется, Прохору случалось бывать в величественных казенных зданиях. Единожды потребовалось присутствовать на суде, пару раз он был вынужден посетить пенсионный фонд. Так что готовился, так сказать, к худшему. Но реальность показала превзошла весь его прошлый опыт. Шумом и гвалтом его чуть сразу же не вышвырнуло наружу. В отличие от двора, все внутреннее пространство канцелярии было набито людьми. Чернокожими. Ни одного белого Прохор сходу не заметил. Внутреннее убранство зала было тоже, мягко говоря, далеко и от колониального стиля, и от слова «величественный». Зал был большой, но низкий потолок сводил его просторность на нет — некоторые особо высокие представители доставали макушками до тусклых светильников, едва-едва разгонявших сумрак. Люди пытались пробиться вперед, к решетке, за которой восседали одетые в ливреи обезьяны. Перед каждой макакой стоял невысокий столик- бюро. На котором лежали бумаги. Иногда удавалось сунуть под нос одному из приматов свою бумажку, тогда обезьяна начинала верещать что-то на обезьяньем и либо сминала несчастный листочек в комок и запускала им обратно в толпу, либо шлепала здоровенной круглой печатью.
— И как здесь спросить про дом? — Прохор повернулся, было, к Эдне, но ее за спиной не оказалось. Вместо лоа поддержки откуда-то сбоку вынырнул щербатый негр, одетый в такую же ливрею, как и обезьяны за конторками, и потянул Прохора за руку.
— Чего тебе? — спросил Прохор.
— Маса хочет получить печать? — прошепелявил дед. — Нада очередь! Вот!
Дед показал свою ладонь. На ней был выцарапан какой-то знак.
— Маса хочет купить дом, — прокричал Прохор, но из-за гвалта не услышал своего голоса. Дед с пониманием кивнул и потащил его за рукав куда-то вбок, к низкой двери, которую Прохор сначала даже не заметил. Ткнул в нее узловатым пальцем, размашисто кивнул и улыбнулся щербатым ртом. Прохор толкнул дверь.
Второе помещение было еще более тесным, но посетители вели себя более чинно — они либо сидели на деревянных скамейках вдоль стен, либо прямо на полу. Чернокожая девочка рядом с дверью доила козу. Дородная матрона с привязанным к спине младенцем сосредоточенно ела что-то ложкой из миски.
— Мсье? — тощий мальчишка в ливрее чинно подошел к Прохору, но кланяться не стал. — Вам что?
— Я хочу купить дом.
— Протяните правую руку.
Прохор посмотрел на свои ладони, неожиданно почувствовал головокружение. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы сообразить, которая из рук правая. Мальчишка сжал ладонь Прохора, быстро выхватил из лацкана иглу и ткнул в самую середину. Прохор зашипел и выдернул руку.
— Вас вызовут, мсье, — и юный служитель бюрократии потерял к Прохору интерес.
Прохор еще раз осмотрелся, подыскивая куда бы пристроить зад, чтобы не топтаться посреди помещения. Мест на скамейках не было, а сидящие там не торопились их уступать. На Прохора странно косились, некоторые дети даже показывали пальцами, но никакого активного внимания к своей персоне Прохор не заметил. Отошел к окну, устроился на подоконнике рядом с очень грустным мужчиной в пестрой рубахе, шортах и босиком. Тот мельком глянул на Прохора и вернулся к печальному самосозерцанию. Задавать вопросы было некому. Оставалось только ждать и прислушиваться к разговорам.
— …потому что он людоед!
— С каких пор это повод для отказа в прошении?
— Каннибализм запрещен.
— Что за глупости? Никогда в Сторивилле не было запрещено есть людей.
— Так то в Сторивилле! А на Рю-де-Бурбон его не пустят.
— Это не потому что он каннибал! Я знаю одного парня, которому как раз такую работу предложили.
— А какая квота на сегодня, кто-нибудь знает? Может быть, мы зря тут сидим? Очередь что-то не двигается…
— …работать в баре. Кто-нибудь знает, есть вакансии?
— Если три дня не бродяжничаешь, разрешение аннулируют. Папа Легба сказал.
Прохор вытер пот со лба. Было очень жарко и душно. И еще запахи эти кошмарные… Интересно, если он так и не дождется сегодня своей очереди, завтра он сюда же заснет? Или придется заново искать дорогу, потом заново же занимать очередь? Такое себе развлечение…
— Мсье Прохор! — в дверь из общего зала протиснулся высокий парень с заплетенной в косичку бородкой. На нем тоже была ливрея, только не темно-зеленая, как на местных мартышках, а темно-красная. — Как хорошо, что я вас нашел! Пойдемте со мной!
— Куда? Я собираюсь купить дом!
— Да-да, все верно! — парень начал быстро кланяться. — Вы случайно попали совсем не в тот отдел. Пойдемте со мной, я вас провожу!
Прохор поднялся с подоконника, отряхнул джинсы. Рядом возник тощий пацан в ливрее и схватил его за руку. На лице его было написано искреннее возмущение.
— Что такое, крыса канцелярская? — Прохор брезгливо выдернул руку из тонких цепких пальцев. — Мне теперь нельзя отсюда уходить?
— Эй ты! — вмешался парень с косичкой в бороде. — Оставь мсье Прохора в покое! Ты вообще не имел права трогать белого!
Пацан быстро заговорил на незнакомом Прохору языке, потом принялся чертить в воздухе светящиеся линии. Прохор отскочил подальше на всякий случай. Тут его козлинобородый провожатый схватил его за руку и вытащил за дверь.
— Вас в детстве не учили, что трогать других людей можно только с их согласия? — пробормотал.
— Что, мсье Прохор? — встрепенулся провожатый.
— Ничего, проехали, — Прохор освободил руку и только сейчас сообразил, что вместо прежнего помещения с толпой чернокожих просителей с бумажками и обезьян за конторками, они попали в просторный зал с мозаичным каменным полом и мраморными колоннами. Кроме Прохора посетителей не было. В длинном ряду кресел для ожидающих было занято только одно — в нем сидела лоа Эдна. При виде Прохора она вскочила и на лице ее отразилось явное облегчение.
— Спасибо, мсье Жак! — Эдна коснулась руки чернокожего провожатого Прохора, с пальцев лоа соскользнуло призрачное голубоватое свечение, на мгновение окутало ладонь парня, потом исчезло.
— Всегда рад помочь, лоа Эдна, — парень в жилетке еще раз поклонился и быстро удалился.