В плену у полуночи [ЛП][Taken by Midnight-ru]

Он медленно прошелся поцелуями по всей длине ее шеи, затем вдоль линии подбородка, пока его губы снова не нашли ее. Дженна охота принимала его страсть, открываясь ему, когда его язык коснулся ее губ.

Боже, она и не подозревала как сильно нуждалась в мужском внимании. Она слишком долго не имела близости, добровольно лишая себя сексуального контакта и разрядки. На протяжении четырех лет она убеждала себя, что не хочет и не заслуживает этого, наказывая себя за то, что пережила аварию, унесшую жизни ее близких.

Она считала себя невосприимчивой к желанию, но сейчас с Броком, все эти когда-то непреодолимые барьеры рушились, осыпаясь вокруг нее как сухие листья. Она не чувствовала вины за удовольствие, что он ей давал. Была ли тому причиной мощная способность Брока поглащать ее страдания или же ее собственная подавленная нужда, она не знала. Здесь и сейчас имела значение лишь усиливающаяся реакция ее тела на Брока, волна удовольствия и предвкушения, заставляющая ее желать большего.

Большие руки Брока двинулись к ее плечам, затем неспешно начали поглаживать грудь. От его прикосновений ее соски под тонким хлопком рубашки стали тверды и крайне чувствительны.

Дженна застонала, желая больше его прикосновений. Она взяла его руку и направила к краю своей рубашки. Дальнейшие указания ему не требовались. Менее чем через секунду он расстегнул переднюю застежку ее бра и накрыл оголенную плоть своей горячей ладонью.

Брок начал массировать твердый словно бриллиант бутон. — Так лучше? — Прошептал он ей на ухо.

— Скажи, если тебе это нравится.

— О, Боже… да, — ей было настолько хорошо, что трудно было сформулировать слова.

Дженна издала вздох удовольствия и откинула голову назад, когда от желания внизу живота стянуло еще сильнее. Брок снял с нее рубашку, не переставая касаться ее, целовать и ласкать. Он не торопясь избавился от ее бра, спустив лямки с плеч. Внезапно она осталась стоять перед ним голая выше талии. На мгновение у Дженны возник инстинкт прикрыться, чтобы скрыть шрамы от аварии, а также тот на животе, являющийся постоянным напоминанием о тяжелых родах. Но затем она подняла глаза и встретилась взглядом с Броком.

— Ты красивая, — сказал он, нежно взяв ее за руки, прежде чем у нее появится шанс почувствовать неловкость и смущуние от его похвалы и открытого исследования ее тела.

Она никогда себя не чувствовала именно красивой. Уверенная в себе, способная, сильная и в хорошей физической форме — вот эти слова она понимала и могла принять. Слова, которые пронесли ее сквозь тридцать три года жизни, включая брак. Но красивая? Это слово звучало также чуждо, как и тот странный язык, на котором она говорила, находясь в отключке.