Сам себе клан

Если бы у него было право выбора, он бы выбрал войну.

— Но тут, если говорить откровенно, есть определенная проблема, — продолжил граф. — Вы уже не молоды, кроме того, вы в нашем мире задерживаться не собираетесь. И пусть сейчас у нас есть ваш голос, это очень слабое преимущество. С вашим… убытием мы его тут же и утратим. И ослабление клана Громовых тоже очень условное, кстати. Вы знаете, что произойдет со всем вашим имуществом после вашей смерти?

— Разумеется, — сказал Ломтев.

И особняк, и деньги со счетов вернуться к первоначальному клану, от которого Ломтев и откололся. Это обычная процедура, если только…

— Если только у вас не будет наследника, — сказал Крестовский.

— Но у меня нет наследника, — сказал Ломтев. — Откуда бы ему взяться?

— Только не говорите, что мне и это вам придется объяснять.

— Мне восемьдесят девять лет, — напомнил Ломтев.

— Возможности современной медицины, в совокупности с использованием целительских техник, творят настоящие чудеса, — сказал граф.

Что же они с вашим императором таких чудес не сотворили, подумал Ломтев. Вот человек, отсутствие наследника у которого может погрузить всю империю в хаос. Но там, видимо, проблема не медицинского характера.

— Значит, там, — Ломтев показал пальцем вверх, имея в виду вовсе не потолок с избыточным, на его вкус, количеством лепнины. — Уже все решили?

— Насколько мне известно, сейчас обсуждается список кандидатур, — сказал Крестовский.

Вряд ли там очередь стоит, подумал Ломтев, учитывая, сколько мне лет и то, что выгляжу я соответственно. Однако, с другой стороны, я — князь, я богат, и осталось мне недолго, так что желающие наверняка найдутся.

Поэтому, скорее всего, основной вопрос с их происхождением и степенью контроля, который эти ребята смогут над ними установить. Найдут какую-нибудь более-менее родовитую, но обедневшую простушку относительно детородного возраста, и будем мы с ней жениться…

Интересно, чем они ее будут брать? Деньгами или долгом перед империей?

— А если родится девочка? — поинтересовался он.

— Возможности современной медицины, в совокупности с использованием целительских техник, позволяют не только прогнозировать пол ребенка, но и корректировать его с эффективностью до девяноста процентов, — отчеканил Крестовский, словно заучивал эту фразу дома.

А может быть, и заучивал.

— Но это все же не стопроцентная гарантия, — заметил Ломтев. — Что будет, если родится девочка?

— Это маловероятно.

— Но если это маловероятное событие произойдет, то мне придется повторить? Нам придется?

— Не думаю, что это потребуется.

Ломтев задумался, и, дабы потянуть время, принялся набивать трубку.

Разменять одного ребенка на спасение другого? Бросить младенца в этот круговорот политических дрязг, клановых интриг и заказных убийств? Да, формально, это не его ребенок, как ни крути, это не его мир, не его тело, не его гены и не его выбор, и, вероятно, он не должен чувствовать по отношению к младенцу, который пока только и существует только в планах этих заговорщиков, никакой ответственности, но все же…