(не)случайный наследник для магната

— В свою квартиру, — отчеканила в ответ. Как назло, ручка сумки скатилась с плеча, и я не успела ее подхватить. Она бухнулась к моим ногам с глухим звуком. Лешка, будто специально, захныкал. Хотя оно и понятно: он был уставшим, голодным, ему было неудобно и жарко в одежде, которую я, понятное дело, сейчас никак не могла снять.

— Это уже не твоя квартира! —завизжала Лиза. — Тут больше нет ничего твоего! Все! Хватит мне перед тобой бегать на задних ножках! Здесь живем мы с Пашкой!

— Как тебе не стыдно! — я повысила голос. — Я прописала Пашу, чтобы он пошел в хорошую школу, а не учился в детдоме, как мы, а ты?

— Конечно, я на все пойду ради брата!

«И ради себя», — мысленно добавила я.

Рука Лизы усилила хватку, и я почувствовала, как ее острые когти буквально продирают мою плоть на тыльной стороне ладони. Я зыркнула на нее, но у девушки, кажется, совсем не осталось ничего человеческого. Она снова сильнее нажала на руку, и мне стало так больно, что захотелось буквально завыть. Я дернула рукой, и она отцепилась. На руке остались следы от ее захвата. Я покачала головой: теперь Лиза была похожа на множество тех девчонок в детском доме, от которых я всегда старалась держаться подальше: упрямые, злые, готовые на все ради того, чтобы доказать свое, отмазаться, подставить кого-то.

Возможно, что-то такое промелькнуло в моем взгляде, потому что она резко отшатнулась и брезгливо поджала губы.

— Ты всегда была такой! —крикнула она мне в лицо, покраснев. — Заносчивой, высокомерной! И все тебе помогали всегда! Хотя с чего бы?! Ольга Петровна заставляла помогать, приглядывать за тобой, потому что такие, как ты, не могли бы выжить в нашем окружении – тебя бы съели при первой возможности! С жильем еще помогла! Сделала то, чего ты вообще не была достойна!

— Не только мне… — открыла рот, но это было лишним: Лизе нужно было вылить все то страшное, тяжелое, что давно таилось на сердце.

— А Жук? — она всхлипнула, стараясь не разреветься, хотя слезы все равно начали постепенно катиться по щекам. — Только и слышно: Тася то, Тася се. А Тася нос кривит! А я, если хочешь знать, всегда была за него, всегда была рядом с ним, а он на меня внимания даже не обращал толком. Так, как к стенке относился. Рядом и ладно! — она утерла ладошкой нос, с которого потекла влага. Некрасиво, по-бабьи. — А когда я забеременела, заставил на аборт идти, и припугнул еще: мол, если Таська узнает…А мне хотелось, чтобы ты узнала! Хотелось! — буквально закричала она. И в этом ее истеричном выкрике было все: затаенная боль, униженное достоинство, сомнения в своей женственности, и многое, многое другое.

— Но куда тебе…королевишне, — она тяжело вздохнула и снова зло поджала дрожащие губы. — Ты дальше своего носа никогда не видела!

— Да забирай себе своего Жука! — крикнула я. — Уголовника! Подходящая пара!

— Уголовника?! — она вдруг поджалась, как кобра перед броском. — Уголовника, говоришь?