Всё под контролем, шеф!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Эта картина полностью сбивает меня с толку.

Особенно, если учесть тот факт, что я уже полностью одетый в парадно-свадебный костюм, причёсан и уложен.

И наша роспись где-то через три с половиной часа.

- Ты! – Повторяется Вера, подлетая ко мне, явно расстроенная и разъярённая. – Да как ты мог!?..

Я вообще не понимаю, что произошло. И что так могло её расстроить.

- Козочка моя… - Приближаюсь к ней на максимум. Беру за плечи. – Милая, что случилось?

Она поднимает на меня свои огромные глазищи, которые, несмотря на неровный макияж, всё равно, кажутся мне самыми прекрасными.

А внутри такое беспокойство, будто произошло что-то непоправимое. Особенно, когда она смотрит так укоризненно, что сама печень сжимается…

- Я ведь верила тебе, Выхин… - Всхлипывает. – Верила, как себе!.. Чёртов ты козёл!

Алька с мамой пытаются сделать вид, что их не существует.

А Веру их присутствие не смущает совсем.

- Я не понимаю…

- Он не понимает! – Скидывает с себя мои руки. – Ну конечно! Куда уж вам, мужикам понимать такие вещи!

Отходит от меня на пару шагов, потом поворачивается и впечатывает  в меня рукой какую-то штуку, похожую на градусник.

- На вот! Может, хоть так поймёшь! – Снова всхлипывает. – Сволочь! Только о себе думаешь всегда! А обо мне? Я, может, не хочу! Не хочу, ясно?!

Снова отходит, пока я пытаюсь хоть как-то уловить нить разговора.

- Иди ты на хрен, Выхин. Ненавижу тебя.

Её плечи сотрясаются, всхлипы такие громкие, что разрывают тишину, а я стою каменным изваянием, не понимая, что вообще происходит.

Вера уходит.

Я не замечаю этого.

Не замечаю, как мать с сестрой снова начинают метаться вокруг меня.

Я просто смотрю на странную палку, ту, что вручила мне козочка.

Там экранчик с четким «плюсиком», красным таким, как на борту скорой помощи.

Я знаю, что это значит.

Но не осознаю.

- Что же ты замер, папаша! – Вырывает из оцепенения Алька. – Как дубина стоишь! Беги за ней, сейчас же!

Отмираю тут же.

Блять!

Срываюсь с места, как «Усэйн Болт в лучшие годы».

Догоняю девушку почти у самой её машины.

Внутри борются два одинаково сильных чувства: отшлёпать за то, что она в таком состоянии села за руль, и сгрести её, маленькую, в свои руки, чтобы больше никогда не отпускать.

Отчаянно выматерившись, делаю второе.

Козочка ахает, не ожидая моего натиска, напряженно схватившись за мои руки.

- Как же я люблю тебя, моя девочка. – Шепчу ей в растрёпанные бигуди. – Если бы ты знала, как я счастлив!

- Отпусти меня, Выхин. – Снова всхлипывает Вера, пытаясь вырваться из моей железной хватки. – Я не хочу тебя видеть.

Улыбаюсь во все зубы, хоть она этого и не видит.