Залес. Противостояние

— Других вариантов нет, кандидатуры закончились, а ее не жалко, если что. И потом, не придется кому-то платить, верно? Это экономия все же.

Наяда ахнула, узнав голос Дамира. Таким жестоким и властным она его еще ни разу не слышала. Девушке очень хотелось дослушать их разговор в приоткрытую дверь, но военный громко кашлянул, (Наяда чуть не цыкнула на него), объявляя об их присутствии.

— Пусть зайдет.

Наяда не поняла, кто именно это сказал, но задуматься не успела, военный втиснул ее в проход и захлопнул за ней дверь. Девушка попятилась обратно, она отказывалась верить в происходящее. Меньше часа назад ее должны были казнить. Так что же она делает в поместье лорда? Наяда спиной прижалась к двери, мечтая иметь возможность ходить сквозь стены.

Если ее не казнили, а отправили к лорду, значит так рассчитывали воздать ей наказание пострашнее смерти. Наяда выругалась про себя, ей совсем не нравилось происходящее. Она тяжело вздохнула, заставляя себя опустить взгляд в пол, делать это теперь было до отвращения неприятно, и согнула колени, изображая реверанс. Все это девушка проделала, не отлипая спиной от двери.

Дамир притворно засмеялся, становясь рядом с отцом и разглядывая девушку с головы до ног. Наяда представляла, как ужасно сейчас выглядит. Измятая одежда, растрепанные волосы. Вся в грызи и пыли. О запахе, исходящем от ее тела, можно было только догадываться. Ей стало невыносимо стыдно, она надеялась, что господин Дамир никогда не увидит ее такой.

Наконец груз последних дней в полной мере осел на ее плечи, угрожая продавить под собой. Наяда вдруг осознала, что напала на Знатного господина, двух солдат, тюремщика и точно не помнила, но могла треснуть и господина Мардара в запале. Девять дней она провела в тюрьме, ожидая казни и ни разу по-настоящему не прочувствовала того, что ей предстояло. Все ее мысли были заняты совершенно ненужными вещами, не имеющими теперь смысла, воспоминаниями, бичеванием себя любимой, злобой. Но только не осознанием, в каком дерьме она вдруг очутилась по своей вине и ничьей больше.

— Присядь, — господин Дамир брезгливо указал на стул.

— Я очень…грязная, милорд, — жалко промямлила девушка, ссутулив плечи.

— Поверь, это я вижу, — хмыкнул он, закатывая глаза. — Пол за тобой будут отдирать еще неделю.

Наяда была готова провалиться на месте, только бы не слышать эти слова. Она неуверенно прошла по кабинету, оставляя за собой следы грязи и неохотно присела на предложенный стул напротив стола лорда.

Мужчины переглянулись и посмотрели на девушку.

Наяда хотела заговорить первой, сказать, что раскаивается в совершенном, но это означало, соврать. Она могла бы признаться, что мечтает сломать Хеуду хребет и обязательно сделает это, если ее отпустят, но и эти слова заставила себя проглотить. Могла попытаться зарыдать, хоть бы от стыда, чтобы выглядеть виноватой. Она просто сидела, сложа руки на коленях и ждала. В голове неприятно гудело и сжимало виски от недавнего столкновения с землей.