Книга путешествия. Крым и сопредельные области

И опять сказал Чингиз-хан: «О, Муаз! Кааба[272] — дом Божий. Ты говорил, что состоятельному человеку нужно хоть раз в жизни там побывать. Это очень хороший закон — одновременно и посещение святыни, и торговля, и путешествие. Но мы слышали от своих отцов и дедов, что Всевышний Бог не может быть в доме, в туче или в шести лицах. Он — безупречный, бессмертный и вечный, и у Него нет местонахождения. А теперь вы назначили Богу место! О Господи, если я увидел бы или увижу Бога, который находится в доме, я тут же уйду».

Муаз сказал: «Не увидишь. Но Бог приказал так: «Да обойдёт вокруг Дома древнего способный проделать этот путь»[273]. Он повелел, чтобы состоятельные люди приходили в Его дом и совершали хаджж».

Чингиз-хан сказал: «По воле Божией отправиться в эту дорогу и посетить святое место, по-моему, хорошее путешествие. Но от моего города Балыкхана до Божьего дома на берегу Красного моря — дорога на целый год. А на этой дороге есть семь падишахов, моих мощных врагов. Я нападу на их государства, пройду их и достигну Мекки. Но это предприятие столь же трудное, как и обрезание.

А с обычаем держать пост раз в год я согласен. Это мудрое повеление Бога. За долгую жизнь человек ест-ест, пьёт-пьёт, и в его теле скапливается много гнилой желчи, чёрной желчи, слизи и крови. Но если один месяц в год он попостится, появившиеся за десять месяцев в теле различные болезни уничтожатся и исчезнут, и он станет здоровым. Даст Бог, я завтра же начну поститься, это прекрасное повеление Бога. Народу во всех моих странах я пошлю приказ радоваться и веселиться в месяц Рамазан, соблюдать пост. А чтобы пять раз молиться, я прикажу построить мечети.

Ты сказал, что Всевышний Бог повелел подавать милостыню. Это очень хорошее повеление. Это повеление я принимаю. Человек, обладающий богатством Каруна[274], копит его, копит. Но достойный человек отдаст сороковую часть имущества беднякам — это хорошая вера».

Одним словом, Чингиз-хан принял все установления Бога, кроме благородного хаджжа и обрезания, перешёл в исламскую веру и произнёс: «Я верую, что Бог един, и пророк Мухаммед — действительно Его пророк»[275].

Муаз бен Джебель усердно объяснял необходимость благородного хаджжа и обрезания, условия совершения восьми намазов, условия совершения шести намазов и семи намазов, когда это благоприятно, обычай совершения четырнадцати намазов, и когда желательно совершать двадцать пять намазов, и о нерекомендованных двенадцати намазах, и о вещах, портящих намаз в четырнадцати местах, и правило омовения в четырёх местах, и обычай омовения в десяти местах, и о желательном омовении в шести местах, и об обычном омовении в шести местах, и о необязательном омовении в семи местах, и о нерекомендуемом омовении в шести местах, и о недозволенном омовении в пяти местах, и о недостаточном омовении в семи местах, и об обычае полного омовения в трёх местах, и о правилах шести полных омовений, и о причинах необходимости двенадцати полных омовений, и о причинах совершения четырёх полных омовений. Одним словом, Муаз бен Джебель, подобно толкователю, усердно объяснил все эти обычаи и обряды, желательные и необходимые. Он сказал: «Если хоть один из этих обычаев не соблюдается, со всеми условиями и ограничениями, то молитва ненадлежащая и вера неправильная, и такой человек не может быть правоверным единобожником и входить в общину нашего пророка Мухаммеда». Вот как он сказал человеку, подобному горе — Чингиз-хану.