Искатель, 2019 №5

По наущению Хейза Фил позвал Илью, чтобы склонить его к сексуальному контакту. В первый раз я заподозрил неладное, когда поступило приглашение отметить ДР в квартире, а не в кафе, во второй — когда мы вчетвером, не пересекаясь с беснующимися в гостиной ушлёпками, переместились в безликую, стерильную, неоновую комнату Фила. Он, бросив вопросительный взгляд на своего кибера и получив в ответ утвердительный кивок, попросил меня с Хейзем удалиться.

— Зачем ты это делаешь? — я прижал белокурую бестию к обшарпанной стене в коридоре.

— Что?

— Сам знаешь. Тебе прекрасно известно, что секс находится в человеческой голове. Убеждён, тебе знакомы теги «половая доминанта», «либидо», «потенция». Уверен, тебе неоднократно доводилось возбуждать подкорковую зону своего подопечного. Илья тебе на кой ляд сдался, они ведь даже не приятели?

— Понимаешь, это самое, они с первого класса вместе учатся. А тут, того, у Фила возникло влечение. А мы ведь должны способствовать, помогать всячески. Да что ты взъелся? Секс — дело добровольное. Захочет твой спарринг — согласится, не захочет — валите оба, это самое, никто не держит.

— Ладно, присоска, посмотрим.

Я неспроста назвал Хейза присоской. Именно он, поступив на службу к своему подопечному, предложил универсуму, а тот в свою очередь экспертному человеческому консилиуму не оставлять людей, подобных родителям Сантьяго, в покое. Покой, по-нашему, невмешательство искусственного разума в мозг и физиологию взрослого индивида при условии, что индивид к двадцати одному году показал себя полным кретином, не способным к развитию ни нейронов, ни мышц. Творческий работник из него никакой, спортсмен тоже, комповому псевдосоциализму без надобности, а улицы подметать киберы найдутся. Влачат «покойники», как я их именую, на небольшое пособие, катятся, тоже колобки своего рода, под горку: шибче, шибче, хоп, и нету, и никому бедолаг не жалко. Хейз пожалел. Придумал использовать их сны. Сны — ночная аберрация дневного человеческого поведения, а человеческое поведение — питательная среда для робота. Собрался, положим, Хулио днём помириться с женой. Уговаривал себя, даже цветы купил, но как, вернувшись домой, Одарку Потаповну увидел, чуть этот букет об её тыкву не измочалил. Подарить-то подарил, поужинали мирно, накатили, само собой, а ночью на лицемера паучиха громадная набросилась, руки-ноги скрутила, жвала к горлу приставила, еле отбился. Лицемера, потому что он свою дражайшую половину терпеть не может. Думает одно — о молоденькой соседке из тридцать пятой квартиры, делает другое — тянет лямку со своей мегерой. Посмаковать микроскопические логические кусочки слоёного пирога алогичных человеческих мыслей и поступков — может ли быть для андроида еда вкусней? Консилиум с универсумом не возражали, и повсеместные глупыши-сантьяги стали нашими дойными коровами с встроенными чипами. Никто их согласия на чипы не спрашивал, но разве надо спрашивать согласия на однозначное благо — замедление движения по наклонной? Отключку вместо смерти? Надежду на старость, пусть полуобморочную? Говорю ж, упырь.