Тихоня для шалопая

Напился так, что до сих пор трещит голова. Каждый звук болью отзывается в воспалённой башке. Свалить бы домой, но знаю, что батя сегодня притащит домой Стерву Андреевну, с которой я не хочу пересекаться. Школы мне хватает с головой. Поэтому терпеливо высиживаю все шесть уроков.

После уроков, облегчённо выдохнув и уединившись в укромном месте, курил в парке и совершенно не ожидал увидеть Бэмби. Девчонка шла в мою сторону с решительным выражением на милом личике. Только зелёные глаза выдавали её испуг.

— Ты мне нравишься, Артём.

Четыре слова. Четыре еб*ных слова, которые вышибают почву из-под ног. Посылают в нокаут. Бьют в солнечное сплетение, лишая дыхания.

Сотни мыслей в голове — от злорадства, что вот, Сонечка влюбилась в меня, и пришёл тот самый момент, чтобы растоптать её чувства, до блаженства. До еб*ного чувства блаженства, что я не безразличен этой девчонке. Единственное желание — притянуть Бэмби к себе. Впиться поцелуем в пухлые губы, которые она без задней мысли постоянно кусает. Но я насмешливо спрашиваю:

— От меня ты чего хочешь, Бэмби?

Я злюсь. Чертовски сильно злюсь.

Злюсь на неё за то, что она проявляет слабость. За то, что с полными слёз глазами, признаётся мне в чувствах, дрожащим голосом. Злюсь бл*ть, что она влюбилась в меня. В того, кто не достоин её любви.

Потому что бл*ть не хочу видеть её слёзы. Потому что эти слёзы странной тянущей болью отзываются в груди. Но я продолжаю выплевывать ехидные слова ей в лицо. Намеренно причиняя боль.

Знаю, что урод. Знаю, что веду себя, как полный кретин. Кретин, который недостоин её любви.

Я ведь обещал Кате, что растопчу чувства её сестры? Обещал! И я выполнил своё обещание.

Но только бл*ть, почему, когда я ухожу, оставив за спиной плакать девчонку, мне самому хочется рыдать? Я бл*ть не плакал с пяти лет. Ни разу. А сейчас готов ныть, как маленький пацан, который разбил коленку.

Я боюсь. Я боюсь этих чувств, который бушуют в моей груди. Потому что они неподвластны мне. Неподвластны разуму. Потому что даже чёртово подсознание под закрытыми веками рисует образ Бэмби. Невинное круглое личико. Пухлые губки. Зелёные глаза.

Я слышу знакомый смех и тихий шёпот из-за деревьев.

— Записал? Паш, ты записал всё?

— Да.

Нехорошее предчувствие закрадывается в душу.

И я иду в том направлении, откуда доносятся голоса. Открывшаяся картина заставляет меня озвереть.

Паша держит в руках телефон и снимает на камеру Бэмби, которая сидит на четвереньках на снегу. Он бл*ть снял наш разговор, её признание, унижение, которое она пережила по моей вине.

Одним ударом вышибаю телефон из его рук. Паша подпрыгивает и оборачивается, расплываясь в улыбке.

— Вот это ты её уделал, братан. Руссичка точно после того, как я видео солью в ютуб, уйдёт со школы вместе со своей сестричкой. Я бы до такого не додумался.

— Удали видео, — требую я терпеливо.

— Да брось, братан. Ты чего? Ты же хотел отомстить.

— Удали сказал, — начинаю терять терпение. Злость вскипает в груди.