Время жестоких снов [сборник, litres]

– Позвольте, – сказал Сергей Степанович, незаметно для себя переходя на «вы», – кто вы такой?

– Мороз я, сам что ли не видишь, – сказал Дед Мороз устало, – подарки принес. А ты думал, кто? Бэтмен?

– Почему Бэтмен, – растерянно переспросил Сергей Степанович, – какой еще Бэтмен?

– Ну, такой, – Дед Мороз махнул широкими рукавами, встал на цыпочки, насколько это позволяли валенки, – уууу… Тоже ночная тварь. Но я не он. Не он.

«Маньяк, – подумал Сергей Степанович, – псих. Вон, глаза психа, и руками хлопает. Переоделся в Мороза, а что, кто его опознает, в костюме-то?»

Он читал детективы и знал, что запомнить яркий костюм легче, чем человека. Нет лучшей маскировки, чем вырядиться кем-то, стать функцией, утратив личность и особенность. Скажем, ходит-ходит человек в костюме Чебурашки у метро, раздает всякие рекламные проспекты, а потом выясняется, что он самый что ни на есть серийный убийца. Но какой интерес маньяку конкретно в Сергее Степановиче? И откуда маньяк знает его детское прозвище?

– Шел я издалека, – тем временем говорил Дед Мороз, стаскивая шубу и путаясь в ее боярских рукавах, – подмерз изрядно. Ух, как подмерз…

Шубу Дед Мороз кинул на галошницу, мешок же подхватил и деловито двинулся на кухню. Встревоженный Сергей Степанович засеменил за ним следом, мимоходом обратив внимание, что под шубой у Дед Мороза оказалась примерно такая же шуба, только потоньше и полегче. Словно бы Дед Мороз был луковицей, послойно одетой в несколько шкурок.

Дед Мороз тем временем деловито хлопотал у стола, извлекая из мешка виски, неплохое, но, как опять же мимоходом отметил Сергей Степанович, blended, нарезку осетрины – точно такую же, какую по незнанию суровых законов кашрута принесла Мендельсону Лилька, банку красной икры и белый пухлый багет. К виски прилагались два тяжелых стакана, а к икре – лимон, который Дед Мороз ловко нарезал ломтями на синем кобальтовом блюдце, которого у Сергея Степановича сроду не было.

«Все-таки розыгрыш, – подумал Сергей Степанович, хватая воздух ртом, – но чей, чей?»

– Да ты садись, Гунька, не стой столбом, – Дед Мороз ловко подпихнул под Сергея Степановича табурет, – вот, выпей, все ж таки Новый Год, а не кот насрал.

– Дед Мороз, а выражаетесь, – укорил Сергей Степанович, – что детишки подумают?

– Какие еще детишки? Ты, Гунька, вроде вырос! Ладно, поехали.

Дед Мороз сидел на кухонном табурете по-хозяйски, широко расставив колени, обтянутые красным… кафтаном? – гадал Сергей Степанович, а когда Дед Мороз открыл рот, чтобы влить туда золотистое маслянистое виски, то Сергей Степанович отметил, что борода у Дед Мороза либо очень хорошего качества, либо настоящая, что уж и вовсе ни в какие ворота не лезло, потому что таких сугубо кинематографических бород у наших людей не бывает.