И восстанет мгла. Восьмидесятые

Щенок пронзительно взвизгнул и всем телом начал отчаянно извиваться в воздухе. Но держала его старушка крепко. Второй удар с гулким звуком звенящего дерева — и опять по голове.

— Будешь курей душить, разбойник, будешь? — повторяла она, войдя в исступление, и снова безжалостно била, и била, и била. По голове, по челюсти, с треском по ребрам и позвоночнику.

Щенок еще визжал и извивался, но все слабее и слабее.

Алеша упал ничком на пол, забился в рыданиях и лишь молил: «Не надо! Пожалуйста! Не надо! Пожалуйста!..»

Отшвырнув изувеченного песика, как тряпку, в сторону, бабка Варя, не оборачиваясь на корчившегося на полу ребенка, все той же неспешной хворой поступью вперевалку вышла из терраски, прикрыла дверь сеней и похромала домой, неся в руке окровавленное топорище.

Возвращаясь с завода после первой смены, Панаров заслышал детский плач из терраски. Он похолодел, рванул на себя калитку и одним прыжком влетел в дом. Алеша лежал в сенях на циновке, лицом вниз, содрогаясь всем телом. Рядышком лежал окровавленный черный комочек и тихонько поскуливал.

— Сынок, кто это сделал? — закричал отец. — Сынок, кто это сделал?

Мальчик не мог говорить и дышал с трудом — судороги сжимали горло, живот скручивало в болезненных спазмах, грудные мышцы не слушались. Только сейчас Анатолий заметил, что Алешу вырвало, а на шортиках темнеет мокрое пятно.

— Скажи мне, что случилось, кто приходил? — выспрашивал он беспомощно.

Но Алеша лишь сильнее бился в безутешных рыданиях.

Панаров всерьез испугался, увидев, что губы сына синеют и он не может вдохнуть, хватая ртом воздух сквозь душившие спазмы.

Надежда, отпросившись с работы пораньше, прибежала домой почти одновременно с мужем, с натугой распахнула дверь и вскрикнула; сердце у нее сжалось.

— Что с ним?.. Алешенька! — бросилась она через ступеньки. — Ну успокойся, родной, я с тобой, все хорошо, успокойся, пожалуйста!

— Толя, что случилось? — прижимая к груди отчаянно рыдавшего ребенка, повернула она к мужу лицо с заволоченными слезой глазами.

— Не знаю, наверно, Блэка кто-то избил, — предположил тот в растерянности.

— А как он в дом попал? — гладя Алешу по спине и по голове, допытывалась мама.

— Может, со двора, огородами прошел, — неуверенно ответил Анатолий. — Он ничего сказать не может.

Надежда насилу успокоила сына до состояния, в котором тот мог произнести хоть слово.

— Бабка Варя… топором… по головке… сильно, — выдавил он из себя и опять залился слезами.

— А зачем ты ей отворил, сынок? — ничего не понимая, спросила мама. — Я же тебя учила — никому не открывать.

— Она… тебе оставить… хотела… просила открыть… я не знал…

— А зачем она Блэка била?

— Он ей… цыпленка, — вымолвил Алеша и опять зарыдал.