Путешествие по арабским странам
- Автор: Шеер Максимилиан
- Год: 1966
- Язык: русский
- Переводчик: Р. З. Персиц
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Путешествие по арабским странам». Краткое содержание книги:
— Спросите любого пешехода на улице — каждый скажет так же.
В первый день войны многие египтяне не верили что правительства Англии и Франции прикажут своим солдатам воевать даже против мирного населения. Но потом на многие города упали бомбы. Загремели взрывы. К небу поднялись столбы огня. Женщины и дети погибали от бомб. И эмоциональные, темпераментные египтяне восстали против агрессоров.
«Нас двадцать три миллиона человек! Каждый, кто в силах держать оружие в руках, готов умереть за свою страну. Враги могут истребить нас всех до одного, но Суэцкий канал им не достанется, Египет они не получат». Эти слова египетского писателя, произнесенные в первый день войны, выражали мнение всего парода.
Английский генерал, начавший военные действия у Суэцкого канала, заявил корреспонденту: «У египтян больше танков, чем мы предполагали». Но, по-видимому, дело не только в танках. Генерал натолкнулся на сопротивление египетского народа, и это главное. Нападающие ожидали, что завоевание Египта окажется совсем нетрудным делом, чем-то вроде прогулки на самолетах. Они воображали, что современной техникой и смертоносными бомбами запугают потомков фараонов, вызовут среди них панику и деморализуют, после чего под прикрытием танков и самолетов войска ее величества легким шагом с высоко поднятой головой прошагают от Суэцкого канала до Каира. Но вдруг на них посыпались колотушки.
Тем не менее будь Египет одинок, самое тяжелое ждало бы его еще впереди. Но к Египту со всех сторон потянулись дружеские руки. Сирия взорвала нефтепровод и объявила мобилизацию. Индия осудила нападение на Египет. Двести пятьдесят тысяч китайских добровольцев вызвались прийти ему на помощь. Но самый решительный шаг предпринял Советский Союз, заявив правительству Англии, что не допустит порабощения Египта. Египетская газета писала по поводу прекращения боев: «Страх перед русскими — начало мудрости».
В то утро, когда людям вновь улыбнулась мирная жизнь, Петер шел по улицам и смотрел вокруг. У входа в парк, рядом с технической школой, сидели на корточках трое мужчин в белых галабиях; молодой читал газету двум старикам, потом все трое стали обсуждать прочитанное. Чуть дальше, на обочине тротуара, беседовали двое полицейских в белой форме. Один из них сидел на велосипеде, правой ногой опершись на тротуар, левой — на педаль. В одной руке он держал большой букет красных роз, в другой — бутерброд. Он как раз откусил от бутерброда, когда его глаза встретились со взглядом Петера. Оба засмеялись, и белые зубы сверкнули на темном лице полицейского-велосипедиста с розами и хлебом в руках.
Дальше, перед лавкой зеленщика, рядом с повозкой, запряженной ослом, стоял феллах, очевидно из пригорода Каира. Он сгружал и относил в лавку умело уложенные заботливой рукой цветную капусту, морковь-каротель, свеклу, салат, искусно связанный в пучки, мешки с луком.
По улицам шли переполненные трамваи и автобусы, на подножках гроздьями висели люди, но никто не толкался и не ворчал; каждый имел право ехать, даже если мест как будто больше не было; двигались автомобили ярких окрасок, темные, с белой окантовкой такси, мотоциклы с колясками, низкие мопеды, повозки, запряженные лошадьми или ослами, велосипеды, а между ними сновали пешеходы, которым не терпелось перейти улицу.
У края тротуара сидел на корточках мальчик лет пятнадцати. Он вынимал из мешка маленькие очень сочные и вкусные лимоны, раскладывал их по величине в плоские корзины. Недалеко от него возле корзин с яйцами примостилась женщина, закутанная в длинный черный платок. Несколько мужчин в галабиях, сидя на корточках, степенно попивали кофе с молоком. Сквозь бурлящую толпу пробирался паренек, балансируя подносом, на котором стояло штук десять стаканов с тем же напитком. Шофер такси затормозил возле Петера и жестом предложил ему сесть в машину.
Двери магазинов были широко раскрыты, прилавки и витрины ломились от товаров. Чего здесь только не было: мясо и хлеб, апельсины, финики и бананы, самые разнообразные овощи, консервы в жестяных банках, вина и ликеры, водка и виски, сельтерская и пиво! У входа в сад, возле высокого белого дома, полускрытый зеленью, под пальмой сидел старик перед грудой розовых и красных роз и вязал их в букеты.
Наступила мирная жизнь.
Англичане стреляют в женщин
На одной из главных улиц Каира стояло прямоугольное здание, отделенное от тротуара низкой каменной оградой с высокой железной решеткой. Широкие ворота в середине ограды охранялись военными и штатскими. Это было одно из немногих зданий столицы, куда нельзя было войти без специального пропуска. В чьем распоряжении находится все здание, Петер так и не узнал. Однажды он спросил у ворот, где помещается бюро цензуры, и какой-то пожилой человек в темной галабии поднял его на лифте на четвертый этаж и долго водил там по коридорам и переходам. Человек, перебиравший нитку деревянных бус, похожих на четки, — эта привычка очень распространена среди египтян, — был очень любезен и услужлив, он улыбался и кивал иностранцу, но исподтишка не переставал наблюдать за ним. В конце концов он привел Петера в коридор, где через открытые двери были видны комнаты со множеством пишущих машинок и большой зал с огромным клапанным коммутатором телефонной станции. Некоторые из сидевших там египтянок хорошо говорили по-немецки.
Теперь Петер назвал водителю такси улицу, где находилось это здание. Водитель остановил машину не у ворот, как просил Петер, а у начала ограды и заявил, что дальше ехать нельзя.
Выйдя из машины, Петер понял, что его, иностранца, водитель подвез непосредственно к караулу. К Петеру немедленно приблизился часовой и потребовал документы.
— Инглезе? — спросил он.
— Нет, — ответил Петер, — аллемани, аллемани шарки[55].
Часовой разглядывал паспорт. Подошел второй, третий, мгновенно вокруг собралось человек тридцать прохожих, все они подозрительно осматривали иностранца.
Часовой пробормотал что-то по-арабски. Он явно не мог прочесть ни слова. Из толпы спросили по-английски:
— Куда вы идете?
— Туда, к воротам.
— Что вам нужно там?
— Я хочу попасть в здание.
— Зачем?
— В цензуру.
— Почему?
Толпа увеличилась, подошли полицейские. То, что Петер европеец, — это видел каждый, и он околачивался возле таинственного здания; здесь его задержал военный пост. А война еще идет! Что ему здесь надо? Что он высматривает? Так, красноречивее всяких слов, говорили глаза присутствующих, пока солдаты решали, отвести ли иностранца к начальнику караула или пропустить к часовому у ворот. Не отдавая паспорта, часовой махнул рукой, и Петер, с двух сторон конвоируемый солдатами, в сопровождении толпы любопытных направился вдоль ограды к воротам. Теперь и на противоположном тротуаре останавливались прохожие; у ворот несколько человек ждали приближения триумфального шествия.
Среди них Петер заметил любезного старика с деревянными бусами и махнул ему рукой. Старик узнал его, быстро пошел навстречу, приветливо улыбнулся и подал Петеру руку.
Часовые и ротозеи на мгновение остановились в замешательстве. Затем они разошлись. Какая глупость! Шпион оказался вовсе не шпионом.
В тот день информационное ведомство пригласило журналистов посетить вечером зону канала. Сбор был назначен в широком дворе высокого здания на улице Сулеймана-паши. Там Петер увидел Ивонну. Она приехала накануне вечером. Вместе с другими иностранными корреспондентами они отправились в путь в одном из маленьких автобусов.
Ивонна заявила, что ей не повезло. Хотя она своевременно получила от своей газеты предписание вылететь в Каир, по особым причинам — Ивонна не стала назваться в подробности — она все же не успела полупить билет на самолет до прекращения авиационной связи с Каиром. Пришлось ехать поездом из Хартума через пустыню в Вади-Хальфа, оттуда, от второго порога Нила, — пароходом в Асуан и снова поездом — в Каир. Поездка отняла много времени, тем более, что «одно неприятное происшествие» заставило ее задержаться в пути.
Теперь они ехали в город Эль-Мансура, расположенный примерно в ста километрах к северу от Каира. Война здесь не чувствовалась. Не было видно воинских машин с солдатами. Один раз автобус с корреспондентами остановился у развилки дорог, рядом с киоском, где продавались сигареты, лимонад, финики. Вокруг иностранцев столпилось несколько человек, к ним подошли еще любопытные. В мирное время все было бы так же.
55
Немец, восточный немец (араб.).