Американский орёл

— И всё. Других свидетелей нет, данных тоже пока нет. Мне кажется, тело…

Лакутюр перебил его.

— Уверен, вы всё сделали, как надо. Однако с сего момента и впредь это дело переходит в ведение ФБР. Хорошо, детектив?

— Инспектор, — сухо поправил его Сэм. — Моя должность в департаменте называется «инспектор», а не детектив.

— Прошу прощения, инспектор. — Фбровец улыбнулся без единого намёка на раскаяние. — Чуть позже мы пообщаемся с вашим судмедэкспертом, а также хотим получить копию вашего отчёта.

— Вы получите всё, что пожелаете, — сказал Сэм. — Но мне хотелось бы знать, почему вас заинтересовал этот труп. И откуда вы о нём узнали?

— Вы отправили телекс в полицию штата, — ответил Лакутюр. — Мы получаем копии всех таких телексов. Немцы разыскивают конкретно этого человека по причинам, которые они предпочитают держать при себе.

— Значит, вы не можете сказать, кто это и почему он находился здесь нелегально?

— Не сказал бы, даже если б мог, поскольку это не ваше дело, — сказал Лакутюр. — Потому что мы убеждены, что это труп немецкого преступника, это дипломатический вопрос, и поскольку расследованиями в Германии занимается гестапо, то это дело гестапо. А поскольку нам не нравится, когда гестапо шарится по нашей славной земле без присмотра, то это ещё и дело ФБР. Я ясно излагаю?

— Вполне ясно, но я всё же хочу знать…

Лакутюр расставил в стороны огромные руки и Сэм заметил, как гладко были наманекюрены его ногти.

— А вы любознательный человек. Как и я. И мне любопытно, каким образом простой сержант-патрульный, вроде вас, стал инспектором полиции, в то время как ваш старший брат отбывает шестилетний срок в трудовом лагере. В трудовом лагере в Нью-Йорке, верно? Лагерь «Ирокез»?

Немец, кажется, наслаждался состязанием двух американцев. Во рту у Сэма пересохло. Имя Тони, всё же всплыло.

— Да, — сказал Сэм. — Мой брат отбывает шестилетний срок. За организацию профсоюза. Это было ещё в те времена, когда подобное было законно.

— Было время, когда бухло было законно, затем незаконно, а затем снова законно. Кто вообще, нынче за таким следит, блин? — Лакутюр хмыкнул.

Сэм взглянул на немца и произнёс:

— Вы получите мой отчёт. Я попрошу миссис Уолтон напечатать копию, через час должно быть готово. Но я по-прежнему хочу кое-что знать.

— Мне плевать, что вы хотите знать, мне больше нечего вам сказать.

— Вопрос адресован не вам, — сказал Сэм. — А гестапо, если можно.

Лакутюр бросил взгляд на Грёбке.

— Ладно, инспектор. Только быстро.

— Этот человек было очень истощён. А на запястье у него есть цифры. Девять, один, один, два, восемь, три. Он может это объяснить?