Избранные произведения в одном томе

— И где оно было?

— В ручье, примерно в километре от дома. Лежало в пластиковом мешке под настилом дорожки, пересекающей поток. Детишки нашли.

— Странно, — сказал я.

— Согласен. Оно не представляет особой ценности, но все же достаточно дорогое. Значит, у вора не было возможности продать или надежно спрятать его.

— Серебро взяли для отвода глаз, — предположил я.

— Да? — В глазах Рэдфилда вспыхнул интерес. — Что заставляет вас так думать?

— Вы же называли Гейба своим другом.

— Да. Когда позволяло время, мы ходили вместе на прогулки. И еще мы много играли в шахматы.

— Он когда-нибудь рассказывал вам о своей работе?

Рэдфилд хитро посмотрел на меня.

— Иногда. Могу ли я узнать, к чему вы клоните, мистер Бенедикт?

— Воры унесли файл с данными. Взяли именно проект, над которым Гейб работал перед смертью.

— И как я понимаю, вам о нем мало известно.

— Правильно. Надеюсь, у вас может оказаться какая-то информация.

— Понимаю. — Рэдфилд откинулся на спинку стула, положил руку на крышку стола и нервно забарабанил по ней пальцами.

— Вы хотите сказать, что серебро и все остальное взяли для отвода глаз.

— Да.

Полицейский встал, обогнул стол и подошел к окну.

— В последние три месяца или около того ваш дядя был чем-то озабочен. Кстати, он и играл чертовски плохо.

— Вы не знаете, почему?

— Нет, не знаю. Последнее время я редко с ним виделся. Гейб действительно говорил мне, что занят каким-то проектом, но так и не сказал, в чем он заключается. Обычно мы регулярно встречались с ним раз в неделю, а несколько месяцев назад наши встречи прекратились, и с тех пор Гейб появлялся редко.

— Когда вы видели его в последний раз?

Рэдфилд подумал.

— Возможно, за шесть недель до известия о его гибели. В тот вечер мы играли в шахматы, но я видел, что его что-то беспокоит.

— Он выглядел озабоченным?

— Он отвратительно играл, и я разбил его наголову. Выиграл пять или шесть раз, что просто невероятно. Его голова была занята не игрой. Гейб сказал, чтобы я радовался, пока могу. В следующий раз он меня разделает под орех. — Рэдфилд уставился в пол. — Вот так.

Он достал из-под стола стакан пунша лимонного цвета.

— Часть моей диеты, — сказал он. — Желаете?

— Конечно.

— Хотел бы помочь вам, Алекс, но я просто не знаю, чем занимался Гейб. Могу только сказать, о чем он все время говорил.

— О чем же?

— О Сопротивлении. О Кристофере Симе. Он помешался на этой теме: хронология военных действий, кто там был, как развивались события. Я тоже интересуюсь этим, как и все остальные, только он говорил об этом все время. В самый разгар игры это раздражает. Вы меня понимаете?

— Да, — ответил я.

— Он не всегда был таким. — Рэдфилд наполнил второй стакан и протянул мне. — Вы играете в шахматы, Алекс?

— Нет. Когда-то я выучил ходы, очень давно. Эта игра мне никогда не давалась.