Джек Лондон. Собрание повестей и рассказов (1900-1911)
- Автор: Лондон Джек
- Язык: русский
- Переводчик: Э. Васильева
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «Джек Лондон. Собрание повестей и рассказов (1900-1911)». Краткое содержание книги:
— Клэй-Рэндольф! — выкрикнул клерк.
Я встал, но в это время за судебным столом произошла какая-то заминка. Клерк что-то нашептывал судье, а пристав ехидно улыбался.
— Вы, оказывается, журналист, мистер Рэндольф? — любезно спросил его честь.
Этот вопрос застал меня врасплох, потому что в бурном ходе событий я уже успел забыть и «Каубелл» и свою статью, — и теперь увидел себя на краю ямы, которую сам себе вырыл.
— Давай, давай, выкручивайся, — бормотал мне Хват.
— Нет, все кончено, остается только горько плакать, — простонал я в ответ.
Хват, ничего не знавший о моей статье, был очень удивлен.
— И да и нет, ваша честь, — ответил я судье. — Немного пишу, когда удается получить работу.
— Вы, насколько я знаю, проявляете большой интерес к местным делам. (Тут его честь взял со стула утренний выпуск «Каубелла» и пробежал глазами мою статью.) Колорит хорош, — заметил он, многозначительно поглядев на меня, — картины превосходны, написаны широкими мазками, в сарджентовской манере. А вот этот… этот судья, которого вы описываете… Это все взято из жизни, как я понимаю?
— О, далеко не все, ваша честь, — ответил я. — Это так… собирательный образ… так сказать тип…
— Но тут особенно чувствуется местный колорит, сэр, явно местный колорит.
— Это уже прибавлено потом, — объяснил я.
— Значит, этот судья не списан с натуры, как можно было бы думать?
— Нет, ваша честь.
— Ага! Значит, просто пример безнравственного судьи?
— Более того, ваша честь, — храбро сказал я. — Это символическая фигура.
— Которой впоследствии придали местный колорит? Ха! А разрешите полюбопытствовать, сколько вы получили за эту работу?
— Тридцать долларов, ваша честь.
— Гм, хорошо! — Его тон резко переменился. — Молодой человек, местный колорит — опасная вещь. Признаю вас виновным в злоупотреблении им и приговариваю к тридцати дням лишения свободы, которые могут быть заменены штрафом в тридцать долларов.
— Увы! — сказал я. — Эти тридцать долларов я прокутил вчера.
— Приговариваю еще к тридцати дням дополнительного заключения за растрату своего достояния.
— Следующее дело! — сказал его честь клерку.
Хват был ошеломлен.
— Вот так так! — прошептал он. — Ничего не понимаю! Все наши получили по десять дней, а ты шестьдесят. Вот так так!
Лейт зажег спичку, раскурил потухшую сигару и открыл книгу, лежавшую у него на коленях.
— Вернемся к прежнему разговору, — сказал он, — не находите ли вы, Анак, что, хотя Лориа разбирает особенно тщательно вопрос о распределении прибыли, тем не менее он упустил один важный фактор, а именно…
— Да, — рассеянно сказал я, — да.
Джек Лондон
Любительский вечер
Мальчик у лифта многозначительно улыбнулся. Когда он поднимал ее наверх, он обратил внимание на блеск ее глаз и румянец щек. Маленькая кабинка, казалось, вся наполнилась лучистой теплотой от ее решимости и энергии. А теперь, когда они опускались вниз, та же кабинка была холодна, как ледник. У девушки исчезли блеск глаз и румянец щек. Она хмурила брови, и тот крохотный кусочек глаза, который мальчик мог видеть, был холоден и отливал сталью.
О, он прекрасно знал все эти симптомы! Он был очень наблюдателен и знал эту черту за собой, точно так же, как знал, что рано или поздно он тоже сделается репортером. Обязательно репортером! А в ожидании он терпеливо изучал жизнь, которая неустанным потоком стремилась вниз по лифту этого восемнадцатиэтажного небоскреба. Он весьма сочувственно открыл перед девушкой дверцу своей кабинки и некоторое время следил за ней, когда она шла по улице.
Какая-то особая крепость была в ее походке, и в этой крепости сказывалась привычка прикасаться чаще к земле, нежели к городской мостовой. Крепость эта была очень утонченного свойства — в ней чувствовалась изящная упругость, мужественность, и можно было с уверенностью сказать, что девушка унаследовала ее от нескольких поколений борцов, людей, которые долго и упорно работали головой и руками. Эти дальние предки помогали из туманного прошлого девушке и закаляли ее дух в борьбе за устройство ее жизни. Но сейчас она была раздражена и самолюбие ее страдало.
— Я догадываюсь, что вы хотите мне сказать, — с доброй улыбкой, но очень решительно прервал редактор ее довольно длинное вступление, когда она, наконец, удостоилась лицезреть его. — Да, вы сказали мне все, что нужно, — продолжал он бессердечно (по крайней мере, теперь, когда она снова все мысленно переживала, она была уверена, что редактор разговаривал с ней самым бессердечным образом). — Вы никогда до сих пор не занимались газетным делом. Вы совершенно неопытны, недисциплинированны, не знаете даже азов ремесла. Вы, вероятно, кончили высшую школу. Возможно даже, что вы побывали в нормальной школе или колледже. Вы были очень сильны в английском языке. Ваши приятельницы восторгались тем, как чудесно вы пишете, как красиво, литературно, и так далее, и так далее. Вы решили, что можете заняться газетным делом, и вот пожаловали теперь ко мне. Ну, так вот — мне очень неприятно заявлять вам это, но никаких свободных вакансий у нас нет. Если бы вы только знали, сколько чающих…