ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ

В первый день она так и делала, гремя в темноте цепями, спотыкаясь и скользя ладонями по гладким стенам. В углу каземата в полу была яма, которой она пользовалась как туалетом. Она нащупала толстую железную решетку, за которой была такая же темнота, как и со всех сторон, с той лишь разницей, что из-за нее доносились звуки жизни — прерывистое дыхание и всхлипывания.

Она несколько раз окликнула Кейси. Он не ответил. Или он был где-то в другом месте, или умер. Она попыталась звать Сэйру, но ответа тоже не последовало.

Она понимала, что Сергей и ФБР ищут их. Китс сказал, что Кейси им тоже нужен. В обмен на них ему пообещали вернуть сына. Дарби вспомнила, что у нее в руке по-прежнему установлен навигатор. Она не знала, вживили ли подобное устройство под кожу Джека. То, что ФБР их еще не освободило, означало, что они не могут принять их сигнал, а это, в свою очередь, указывало на подземное расположение ее тюрьмы. Что касается местонахождения темницы, то она могла быть как в Штатах, так и на другом конце земного шара. Однако она не сомневалась в том, что Сергей со своими людьми будет ее искать. Но что случилось с Китсом? Возможно, они оставили его в живых, предоставив ему скормить ФБР басню о внезапном и необъяснимом их с Кейси исчезновении. Хотя Китс вполне мог так же, как и они, бесследно сгинуть с лица земли.

Дарби лежала в темноте, и вопросы бесконечной чередой крутились у нее в голове. Откуда-то доносились едва различимые голоса, шепотом взывающие к Богу о помощи. Не смолкая ни на минуту, голоса просили Всевышнего о милосердии и снисхождении.

Дарби не молилась. Она также не сидела сложа руки и отчаиваясь. Да, она попала в ловушку, но ни на секунду не усомнилась в том, что просто обязана выжить. И еще она понимала, что спасать ее некому, а значит, она должна сделать это сама.

Она не имела ни малейшего представления, сколько времени провела в цепях. Не меньше суток, а может, и больше. Она не исключала, что прошло два, а возможно, и три дня. Темнота ее угнетала, а мозг требовал ответов на вопросы. Но ответы взять было негде, поэтому он порождал вполне предсказуемую и примитивную реакцию — страх. И всякий раз, когда он к ней являлся, всякий раз, когда она ощущала, как он трепещет внизу живота, превращает в желе ее руки и ноги и стискивает горло, она не отталкивала его и не пыталась убедить себя, что ей совершенно не страшно. Она его принимала. «Да, я закована в цепи и сижу в каком-то мрачном подземелье, — говорила она себе. — Поэтому вполне естественно, что мне страшно. У меня нет ни еды, ни питья. Я умираю с голоду, и это меня пугает. Я полностью обнажена, и, когда они за мной придут, они вполне могут причинить мне такую же боль, какую причинили Марку и Чарли Риццо, а также всем остальным до и после них. Конечно, я боюсь боли. Я не хочу страдать».