Тарас Шевченко та його доба. Том 2
- Автор: Симоненко Рем Георгиевич, Берестенко Виктор Анатольевич
- Год: 2013
- Язык: украинский
- Год: Фолио
- ISBN: 978-966-03-6569-8, 978-966-03-6571-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Тарас Шевченко та його доба. Том 2». Краткое содержание книги:
28 ноября. Я ничего не записывал в течение трёх месяцев. Я был в отсутствии – выехал из Петербурга за 5 дней до открытия Александровской колонны, чтоб не присутствовать при церемонии вместе с камер-юнкерами – своими товарищами… Воротился к 15 октября в Петербург, где и проживаю. «Пугачёв» мой отпечатан. Я ждал всё возвращения царя из Пруссии132.
5 декабря. Завтра133 надобно будет явиться во дворец. У меня ещё нет мундира. Ни за что не поеду представляться с моими товарищами камер-юнкерами, молокососами 18-летними. Царь рассердится, – да что мне делать…
Я всё-таки не был 6-го во дворце – и рапортовался больным. За мною царь хотел послать фельдъегеря или Арндта134.
18-го дек. Третьего дня был я наконец в Аничковом. Опишу всё в подробности в пользу будущего Вальтер Скотта.
Придворный лакей поутру явился ко мне с приглашением: быть в 8½ в Аничковом, мне в мундирном фраке, Наталье Николаевне как обыкновенно. В 9 часов мы приехали.
На лестнице я встретил старую графиню Бобринскую135, которая всегда за меня лжёт и вывозит меня из хлопот. Она заметила, что у меня треугольная шляпа с плюмажем (не по форме: в Аничков ездят с круглыми шляпами; но это ещё не всё)… Граф Бобринский136, заметя мою треугольную шляпу, велел принести мне круглую. Мне дали одну, такую засаленную помадой, что перчатки у меня промокли и пожелтели… Я заговорил с Ленским137 о Мицкевиче и потом о Польше. Он прервал разговор, сказав: – Mon cher ami, ce n’est pas ici le lieu de parle de la Pologne. Choisissons un terrain neutre, chez l’ambassadeur d’Autriche par exemple138…
22 декабря, суббота. В субботу был у Хитровой139. Имел долгий разговор с великим князем140. Началось журналами: «Вообрази, какую глупость напечатали в «Северной пчеле», дело идёт о пребывании государя в Москве… Пчела говорит: «Государь император обошёл соборы, возвратился во дворец и с высоты красного крыльца низко (низко!) поклонился народу». Этого не довольно: журналист дурак продолжает: «Как восхитительно было видеть великого государя, преклоняющего священную главу перед гражданами московскими!» – Не забудь, что это читают лавочники. Великий князь прав, а журналист, конечно, глуп. Потом разговорились о дворянстве. Великий князь был противу постановления о почётном гражданстве: зачем преграждать заслугам высшую цель честолюбия? Зачем составлять tiers etat, сию вечную стихию мятежа и оппозиции? Я заметил, что или дворянство не нужно в государстве, или должно быть ограждено и недоступно иначе как по собственной воле государя. Если в дворянство можно будет поступать из других состояний, как из чина в чин, не по исключительной воле государя, а по порядку службы, то вскоре дворянство не будет существовать, или (что всё равно) всё будет дворянством. Что же касается до tiers etat, что же значит наше старинное дворянство с имениями, уничтоженными бесконечными раздроблениями, с просвещениями, с ненавистью противу аристокрации и со всеми притязаниями на власть и богатства? Эдакой страшной стихии мятежей нет и в Европе. Кто были на площади 14 декабря? Одни дворяне. Сколько ж их будет при первом новом возмущении? Не знаю, а кажется, много? Говоря о старом дворянстве, я сказал: «Nous, qui sommes aussi bons gentilshommts que l’impereur et vous…» ets. Великий князь был очень любезен и откровенен. «Vous etes bien de votre famille, – сказал я ему: – tous les Romanof sont revolutsonnaires et niveleurs». «Спасибо: так ты жалуешь меня в якобинцы! благодарю, voila une reputation que manguait». Разговор обратился к воспитанию, любимому предмету его высочества. Я успел высказать ему многое. Дай бог, чтобы слова мои произвели хоть каплю добра!
Цензор Никитенко141 на обвахте под арестом, и вот по какому случаю: Деларю142 напечатал в «Библиотеке» Смирдина перевод оды В. (Г)Юго, в которой находится следующая глубокая мысль: «Если-де я был бы Богом, то я бы отдал свой рай и своих ангелов за поцелуй Милены или Хлои». Митрополит143 (которому досуг читать наши бредни) жаловался государю, прося защитить православие от нападок Деларю и Смирдина. Отселе буря.
Крылов сказал очень хорошо:
Это всё равно, заметил он мне, что я бы написал: когда б я был архиерей, то пошёл бы во всём облачении плясать французский кадриль. А всё виноват Глинка (Фёдор)144. После его ухарского псалма145, где он заставил Бога говорить языком Дениса Давыдова, ценсор подумал, что он146 пустился во всё тяжкое…
132
Николай I ездил в Берлин и вернулся в Петербург вечером 26 ноября. В его отсутствие не решались выпустить в продажу отпечатанный тираж «Истории Пугачёвского бунта». (А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений: в 10 т. Т. 8. С. 366.)
133
6 декабря – день именин Николая I. Пушкину, как камер-юнкеру, надлежало явиться в присвоенном ему по придворному звании мундире. (Там само.)
134
Там само. С. 42.
135
Анна Владимировна Бобринская (1769 – 1846) – графиня, рождённая баронесса УнгернШтернберг, мать графа А. А. Бобринского. (Там само. С. 357.)
136
Алексей Алексеевич Бобринский (1800 – 1888) – граф, внук Екатерины II; основатель свеклосахарной промышленности в России, пропагандист устройства железных дорог, добычи каменного угля и торфа, развития сельского хозяйства и садоводства; приятель Пушкина. (Там само. С. 355).
137
Адам Осипович Ленский, помощник статс-секретаря Государственного совета по департаменту дел Царства Польского. (Там само. С. 366.)
138
Мій дорогий друже, однак не слід тут говорити про Польщу. Оберемо нейтральний об’єкт розмови, наприклад, про посла Австрії (франц.). Переклад авторів праці.
139
Елизавета Михайловна Хитрово, рождённая Голенищева-Кутузова (1783 – 1839) – дочь знаменитого полководца, приятельница Пушкина. (Там само. С. 364 – 365.)
140
Великий князь – Михаил Павлович. Он возмущался статьёй, напечатанной в № 206 «Северной пчелы» от 13 сентября 1834 г., где был описан приезд Николая I в Москву 7 сентября. (Там само. С. 366.)
141
Александр Васильевич Никитенко (1805 – 1877) – цензор Санкт-Петербургского цензурного комитета, впоследствии академик. 8 дней провёл под арестом на гауптвахте за пропуск в печать для 12-й книжки «Библиотеки для чтения» следующего перевода стихотворения В. Гюго:
Красавице Когда б я был царём всему земному миру, Волшебница! тогда б поверг перед тобой Всё, всё, что власть даёт народному кумиру: Державу, скипетр, трон, корону и порфиру, За взор, за взгляд единый твой! И если б богом был – селеньями святыми Клянусь – я отдал бы прохладу райских струй, И сонмы ангелов с их песнями живыми, Гармонию и власть мою над ними За твой единый поцелуй!(А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений: в 10 т. Т. 8. С. 366 – 367.)