Гуру и ученик

Нет никаких сомнений в том, что наиболее эффективный метод достижения „внутреннего“ — „внутренний путь“. Но даже в этом случае, по достижении цели, путь растворяется. Пока вы идёте по „внутреннему пути“, он — всё ещё идея, а любая идея подразумевает двойственность и отличия, неизбежный результат которой — отдаление от цели, ведь она разделяет я искателя от Я искомого. Пока я осознаю, что Я пребывает во „мне“, я ещё не пребываю „внутри“… По достижении же осознания и искатель, и искомое исчезают, или, точнее, исчезает представление о них как о различных и разделённых объектах. Не остаётся ничего, кроме истинного Я, Бытия, чистого джйоти, неразделённого и бесконечного света, абсолютного света, славы Бытия, присущего сияния Я, видения в этом Я Бытия в Самом Себе, полноты радости, блаженства того, кто ЕСТЬ[106].

Конечная цель духовного поиска — разрешить это абсолютное различие между целью и путём, между целью и тем, кто стремится к ней. Мы должны преодолеть ужас, охватывающий того, кто в поисках себя прибывает в то место, которое он считает последним изгибом дороги. Он осознаёт, что должен окончательно и безоговорочно отречься от всего того, что, как ему казалось, составляет само его существование, бытие, самоопределение. В бездне сердца, куда его неодолимо влечёт, ему больше не за что зацепиться, чтобы спастись от падения, там нет твёрдой почвы, на которую он мог бы встать, свежего воздуха, чтобы сделать вдох. Там — лишь акаша, бесконечное пространство, лишённое каких бы то ни было маркеров, не ограниченное никакими горизонтами, одинаковое во всех точках; там больше негде искать местопребывание — тот, кто ищет его, лишь уносится прочь в неограниченную бесконечность и одиночество… Как часто напоминают нам Упанишады, мы должны разрубить „последний узел сердца“, хридайя грантхи[107], верёвку, которая привязывает Я к временной и материальной обусловленности и не даёт ему достичь его природы, его высшей свободы».

Точно так же учил и Рамана Махарши: именно мысль о «я», отличном от истинного Я, пусть и случайно воспринятую, нужно неустанно преследовать, заставить её обратиться в бегство и в конце концов исчезнуть, как вора, который, будучи пойманным на месте преступления, убегает со всех ног. Джнянананда, вслед за Раманой, очень любил этот пример.