Мы остались молодыми…

То утро не предвещало ничего плохого. Минувшей ночью мы спокойно принимали десантную группу Ефима Ободовского. Сбросили их прямо на наши холмы. Другого сухого места поблизости не нашли. На прощание «дуглас» снизился и на бреющем полете своими огнями осветил лагерь. Сначала мы испугались: не собирается ли он на посадку? На гряде, окружённой болотом и лесом, костей не соберешь.

Но самолет только покачал крыльями – передал нам свой привет. Мы в восторге кричали, махали руками и кидали вверх всё, что можно было подкинуть. Поднимаясь, «дуглас» выключил огни и взял курс на восток, на «Большую землю».

Ещё долго мы прислушивались к удаляющемуся равномерному низкому рокоту моторов. Потом собирали сброшенные на грузовых парашютах тюки с боеприпасами и сносили их к штабному шалашу. Каждый наблюдал за каким-нибудь одним парашютом и замечал направление, где он опустился, чтобы легче его было найти. Десантники прыгнули очень скученно и удачно приземлились между деревьями прямо в лагере. Кроме омсбоновцев, прилетела группа минёров из гвардейской бригады.

Лагерь ещё не проснулся. Летнее солнце, уже поднявшееся над лесом, припекало своими лучами. Над болотом парило. Петр Ярославцев, Михаил Журко и я с утра пораньше отправились в баню. До неё от нашего шалаша (самого крайнего на низкой гряде) было шагов двести. По другую сторону от шалаша уходила единственная дорога, на которой находился пост с пулеметом.

На бревне возле бани кемарил дневальный. Из трубы вился горячий воздух. На наших лицах блуждали радостные улыбки.

Миша открыл дверь: оттуда пахнуло жаром.

– Повеселимся! – обрадовался Петр.

В следующее мгновение за этим возгласом раздалась пулеметная очередь на москалёвской дороге. С глупейшим видом мы посмотрели на свои пистолеты. Наши автоматы висели на сучках жердей в шалаше у той самой дороги, где разгорался бой. Это был единственный случай в партизанской эпопее, когда у нас не оказалось автоматов. Мы помчались навстречу бою, сломя головы, не слыша увеличивающегося свиста пуль, не видя выскакивающих из шалашей ребят. Перед нашими глазами маячили на сучках наши автоматы. До них надо было добежать. Они висели между нами и врагами. Это было неприятно, даже чертовски плохо. Мы бежали быстро, очень быстро. Ребята после рассказывали, что мы промелькнули мимо них, как зайцы. Если бы зафиксировать нашу скорость в этом беге на короткую дистанцию, то этот рекорд никогда не был бы побит. Вот что значило оставить оружие!

Схватив автоматы, сумки с патронами и гранатами и сразу повеселев, мы вылетели из шалаша и столкнулись с командиром. Гимнастерка на нем как всегда была застегнута на все пуговицы. В руке он держал свой неразлучный маузер. Он был из тех командиров, за которыми люди шли не задумываясь. Скажи он: «Надо пойти и взять город Овруч». Мы пошли бы и взяли город по названию Овруч.