Безумие на двоих
- Автор: Хан Наргиз
- Серия: Останови моё безумие #2
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Безумие на двоих». Краткое содержание книги:
Переодевшись и расчесав волосы, претерпевавшие за сегодня титанические метаморфозы, я без всякого на то желания, покинула свою комнату и пошла на звук голоса в кухне. Оберегающей меня покровом доброжелательности тёти Тани не было, что меня немного опечалило, как и не было сестры с Анатолием, отсутствие которых добавило несколько октав тишины в разговорный поток этого дома.
− Лиза уехала? − спросила я, будто спокойствие вернулось ко мне из-за отлучки Влада.
− Да. Твой отец настоял на том, что им не мешало бы наведаться в новую квартиру и проверить как обстоят дела после ремонта, и вообще негоже молодым развлекать престарелых родителей из долга, что так полагается делать.
Мои глаза в удивлении поползли вверх и, хотя я чуть не поперхнулась соком, которым собиралась запить скапливающуюся во рту жидкость, при звуке приближённых за спиной шагов Влада, мне удалось остановить побег взгляда в его сторону и удержать его на лице матери.
− Это дословно то, что сказал твой отец Лизе, − с обидой на отца, в мягком, как тополиный пух голосе закончила мама.
Я присела рядом с ней и погладила её по спине, так сильно уменьшилось проявление любви и заботы между нами в последнее время, что она невольно подалась навстречу ко мне, а я прижалась щекой к её щеке, тёплой и родной, но немилосердно задетой бороздками морщин. Я посмотрела на отца, его лицо с годами так преобразилось, что черты лиц моих родителей приобрели схожесть: одинаковые треугольники морщинок вокруг глаз, левая, чуть сильнее выгнутая бровь от одинаковой манеры выражать удивление, и похожие глаза с зеркально отражающейся в них теплотой и заботой друг о друге.
Ничего плохого и предосудительного в их одинаковости не было. Никто не замечал в этом отклонения от общепринятых норм. Как и я не замечала подобного в нашей с Владом похожести, развитой задолго до нашей с ним встречи, задолго до моего первого крика этому миру, а значит, просто уже решёнными судьбой быть вместе. Именно эти мысли светились в моих слезившихся глазах, когда я мельком решила взглянуть на своего возлюбленного, чтобы задержаться на остановке его глаз дольше, встречаясь со своим отражением, чувствуя щемящую грусть, рука об руку с радостью внутри. Биение собственного сердца в груди и слабый, но непререкаемый стук маленького сердечка, пульс отбивающий шаг жизни в напряжённом запястье Влада − мы семья. И мы есть. Улыбка, проявившаяся на моих губах, едва ли тронувшая их, оставшись незаметной для посторонних глаз, тем не менее, мгновенно осветила лицо любимого, вернув дыхание его лёгким, цвет хмеля его глазам.
− Я устала мам, пойду в свою комнату, − поцеловав в щёку мать и потрепав её по руке, уже было поднялась со своего стула.
− Сядь и поешь, как следует, − грозный голос ничем не выдал своей принадлежности тому же самому мужчине, только что переглядывающемуся со мной в туннеле для встречи наших глаз.
− Но я не хочу больше, − сказала еле слышно, наверное, оттого, что ощущала свою вину.
− Ты не обедала сегодня, − напомнил мне, заставляя покрыться предательским румянцем от основания шеи до кончиков волос. Игривость, временами накатывающая на меня, не хотела вступать в игру и слова из ложного спектакля, напоминающие о не съеденных мною сэндвичах остались не произнесёнными, а ложка прилежно вернулась ко рту, наполненная картофельным супом-пюре с зеленью.
− Теперь можно я пойду в свою комнату? − с нажимом произнесла, глядя на прислонившегося к столу Влада взглядом из-под ресниц, когда на дне тарелки, наконец, не осталось ни капельки.
− Теперь можно, − довольно заявил, отворачиваясь, чтобы ополоснуть стакан.
Отец с матерью настороженно переглядывались друг с другом, всё время перебрасывания фразами нас с братом. Я с шумом отодвинула стул и уже схватила со стола свою тарелку, когда мой надзиратель вновь подал голос.
− Оставь, сам справлюсь! − командирский тон был настолько впечатляющим, что тарелка в моих руках с грохотом снова заняла своё место на столе. Мать вздрогнула, когда я невольно посмотрела на неё, но издать нечленораздельный звук и достойно удалиться у меня получилось весьма убедительно.
Принимать душ ещё раз было лишним, но выработанная за этот год привычка настойчиво подсказывала, что без водных процедур уснуть у меня не получиться, поэтому скинув с себя всю одежду, я закрыла дверь на задвижку, включила свет и…
Кафельный пол, наверное, был неприятно холодным в зимнее время года, водяные брызги, без устали орошавшие моё лицо и правую руку − колючие и агрессивные, а терпеливый свет сберегательной лампы неуступчиво слепил веки − сейчас я им была благодарна. Первая тревога, когда сознание ко мне вернулось, была за ребёнка, ни в чём не повинного, даже в том, что его мама не может позаботиться о его здоровье. Рука, затёкшая в неправильном положении, больно ударилась о край ванны, прежде чем потянуться к холодному, неприкрытому животу и почувствовать исходившее изнутри тепло, тепло принадлежащее маленькому беззащитному комочку, который живёт во мне и должен жить после меня. Я не пыталась подняться, не думала о ноющей боли в затылке вызванной падением, не тревожилась за сердце, приплясывающее чечётку в моей груди: то бешено колотящееся, то смиренно переводящее дух, почти совсем неслышное. Я поглаживала свой живот, успокаивая маленького, успокаивая слёзы − солёные, смешивающиеся с пресными каплями душа.