Спартакилада.

В повороте ловлю Ганса, он широко улыбается и вскидывает два пальца вверх. Радостные ощущения полощут меня, как будто взмываю в аэротрубе. Внутри все ухает. Я справляюсь, Ганс не ошибся во мне. Эта мысль накрывает меня теплой волной счастья.

Первый кусок закончен.

Теперь моя танцевальная часть.

Сбегаю переодеваться и обновить макияж. Бросаю взгляд на Джона, который уселся на полу студии и просматривает кадры, то одобрительно кивая, то хмурясь. Переодеваюсь быстро, но когда возвращаюсь, то вижу, что декор успели убрать. Много пространства и рассеянный свет. Эта часть будет черно-белой. Поправляю черное бандо и шифоновую юбку, прозрачную, но многослойную.

Перед выходом долго смотрела на себя в зеркало, поворачиваясь разными ракурсами. Такое ощущение, что наряд прозрачный, смотря как падает свет. А в студии он явно будет только указывать на мою условную наготу. Но в целом-то все прилично. Пусть будет так, иначе реакция папы будет «прекрасной», а про Адама вообще молчу. Придется сбегать в тундру от рева разъяренного медведя, то есть деда.

Но что уж теперь. Сгорел сарай, гори и хата. Фотограф все еще сидит и отсматривает материал. Покашливаю, привлекаю к себе внимание. Джон поднимает глаза и улыбается. Иду к нему. Мягко ступаю босыми ногами, волосы рассыпались по спине. Хочу попросить Джона кое о чем.

— John, will you let me turn on the waltz my affectionate and gentle beast, this will help us give the right emotions, please..

(Джон, ты позволишь мне включить вальс «Мой ласковый и нежный зверь», это поможет передать правильные эмоции, пожалуйста.)

— Yes, of course, my dear, whatever.

(Да, конечно, моя дорогая, как скажешь)

Я включаю нежнейшую музыку Евгения Доги. Стою в середине студии, прикрыв глаза. По эмоциональному воздействию ощущаю предел. Никого нет рядом, я одна. Меня обволакивают волшебные звуки, рождают в душе щемящее чувство тревоги, смятения. Вместе с тем, слезливая и разрывающая нежность руководит моим телом. Эта музыка для меня божественный дар, она пробуждает, вдыхает в мою оболочку оживление.

На взрывающихся нотах, что-то выносит меня в центр студии, и я начинаю двигаться. Так же, с закрытыми глазами. Мелькает мысль, что я не танцую, а парю на невидимых крыльях по воздуху. Тело повторяет одной мне понятный танец моего внутреннего состояния.

Я выплескиваю то, что чувствую, все, что накопилось. Пространство полностью заполняют струны скрипки. Она ведет меня, зовет в небо. Волнует, заставляет дрожать, трепетать.

Мое тело отдельно от меня, только душа и дыхание тянут тонкую нить и связывают нас. Руки и ноги взлетают и опадают на тональности божественного звучания оркестра. Музыка будит меня, рождает все новые и новые эмоции.

Гнусь в разные стороны, не чувствуя пределов своего тела. На тихих нотах замираю, на высоких парю под потолком, не на секунду не открываю глаза. Только слезы, катящиеся градом, говорят о моем грустном отчаянии, но не мешают мне. Наоборот.

Мои движения пропитаны тоской и нерастраченной нежностью. Я танцую то, что ощущала, когда он был рядом. Передаю всю свою боль невыносимой тоски и захватывающей жажды быть с ним. Все, что сейчас выражаю, это только для Архарова.