Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи

Следовательно, считает Обручев, государство, гарантируя свободу внешнюю, национальную безопасность, должно обеспечить другую свободу – развития благосостояния людей. Реформа вывела Россию на этот путь. Но в чем смысл этих реформ? «Хотим мы догнать Европу, а главное, устоять против нее: нам нельзя медлить на этом пути, а тем более с него сворачивать»463. Европа опять быстро обгоняет Россию. «Как было бы ныне немыслимо выставлять против европейских армий отдельные дворянские дружины с толпой безоружных челядинцев, также немыслимо тягаться и с настоящей европейской производительностью, выставляя против нее лишь отдельные богатые имения, за которыми следуют избы в развалинах…»464. Правительство должно стремиться к процветающей общине, которую Обручев считает основной экономической единицей страны: «…весь наш экономический и финансовый вопрос сводится к тому, как добиться, чтобы у нашего мужика стали являться избытки, чтоб из простой рабочей силы, едва поддерживающейся кормом, он обратился наконец в полного человека с непрерывно возрастающими потребностями и средствами к их удовлетворению»465. Залогом этого развития будут земства, экономическую сферу деятельности которых нужно расширять. «Государственная воля может давать общее направление жизни народа, но жить за него, работать, думать за всех, руководить каждым частным интересом она не может, не должна»466.

Свобода труда и земские учреждения, по мнению Обручева, являются главным условием создания военного могущества новой России: «Не достаточно не желать (выделено Обручевым. – О. А.) войны, надо, чтобы это желание уважалось другими. А для этого первое условие – сделаться сильными, не многочисленною только армиею – которую мы уже имеем, а собственным, внутренним развитием народа, основанном на знании, дружбе и единении»467.

Очевидно, работа Обручева имела успех, во всяком случае у военного министра. Но эти статьи интересны и тем, что это первое публичное либеральное выступление Обручева после долгого перерыва. Николай Николаевич явно проявил себя либеральным государственником, сторонником свободного развития личности, предполагая, что высокий экономический потенциал – основа современной войны – достижим только при условии существования современной буржуазной экономики и местного самоуправления.

В 1868 году Милютин вновь подымает вопрос о железных дорогах, но Обручев (27 марта 1866 года он стал генерал-майором, в апреле того же года – управляющим делами ВУКа468) составляет уже записку более высокого ранга, представляющую свод соображений Военного министерства. Документ был адресован на высочайшее имя. Александр II, ознакомившись с запиской, оставил запись: «Весьма дельно»469. Анализ этого документа, сделанный П. А. Зайончковским, видится мне глубоким470. Но хотелось бы отметить, что, цитируя слова Обручева об уязвимости России с Запада, Зайончковский не расшифровал это понятие. Обручев же имел в виду под «Западом» всю европейскую границу России: «Россия, опирающаяся на Азию, представляется по отношению к Европе величайшим государством, неуязвимым ни с тыла, ни с флангов, но удободоступным, однако, с запада, где Балтийское и Черноморское прибрежья открыты нападению неприятельских флотов и десантов, а центр, от Полангена до Троянова вала – вторжению сухопутных армий»471. Таким образом, Обручев не изменил своим взглядам четырехлетней давности. Впрочем, и эта записка была отвергнута Комитетом министров – удельное влияние военных было еще недостаточным для успешной защиты ведомственных интересов.