Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу

Причем это не просто шум, очень часто он о том, что «я сам в центре всего!». А это не так, это иллюзия, обман.

Но с другой стороны, этот шум может заставить бежать от него! Если мы только увидим, что он с нами делает. А сбежать можно только к Богу. Другого адреса нет. Нет иной возможности герметично закрыться от внешнего хаоса, кроме молитвы. И если ты подлинно в ней и в Церкви, то шум уже тебя не касается. Он где-то там. Помнишь, Христос – посреди бури.

А как лично ты «различаешь духов»?

Если мысль приходит во время молитвы, то можно прямо спросить у Бога. Ты помолился, прочитал Евангелие, потом посидел в тишине, в уединении в своей комнате, задал свой вопрос, а затем прислушиваешься к ответу внутри себя. Если пришедшая к тебе мысль послана Богом, а не просто родилась в голове, ты поймешь это, ощутив невероятный мир внутри. Если внутренний ответ откликается в тебе счастьем и абсолютным убеждением, что это истина, значит, он от Бога, и точка. А если в нем слышатся какие-то «многоточия», то, наверное, что-то исходит от тебя самого.

А что ты делаешь, если не получаешь ответов?

Ничего. Ложусь спать. Значит, по-другому придет ответ. Через обстоятельства жизни.

Обстоятельства жизни – это воля Божья?

Мне кажется, да, но только в том случае, если ты Бога об этом попросил или доверил себя Ему – Он без нас нашими обстоятельствами, наверно, не станет заниматься. Потому что тогда в этом не будет любви. Православие – это ведь настоящая, предельная свобода. Я нигде не встречал столько свободы, как в Православии. Ты видишь себя таким, какой ты есть. Ты настоящий. Православие – это вообще про все то подлинное, что есть в этом мире и в тебе самом. Здесь нет фальшивых нот. Если они появляются, то их сразу слышно. Поэтому воля Бога всегда предельно деликатна и никогда этой нашей свободы не крадет.

Для многих свобода состоит в том, чтобы позволять себе, скажем, пить и курить. А для воцерковленных все наоборот: свобода дана, чтобы избавиться от того, к чему ты привязан.

Хотя это смешно, но иногда со стороны кажется, что жизнь в Церкви – это сплошь ограничения. А ведь совсем наоборот. За порогом храма развязываются и руки, и дух.

А вот ты, к примеру, зачем пытаешься вывести татуировки? Ведь когда-то ты таким образом декларировала свою свободу…

Мне они больше не нравятся, и я хочу их все удалить. Мне, правда, батюшка говорит: «Оставь их в покое, они красивые. Я тебя благословляю». А я отвечаю: «Представьте, что на вас бы надели костюм Микки-Мауса. Каково чувствовать себя священником в таком костюме?» Этим я хочу сказать, что я уже другая, а тело мое все еще прежнее.

Я помню свой стык прежней и новой жизни. Когда мне было чуть за двадцать, я познакомился с девушкой. Она мне понравилась, я пригласил ее погулять. На тот момент у меня была совсем небольшая проблема со здоровьем, и моя подруга сказала: «Знаешь, тебе нужно съездить к святой Матроне и попросить ее об исцелении». Я поехал, скорее из любопытства, и в очереди у мощей что-то со мной произошло. Я вдруг заплакал. Что-то открылось. Было такое чувство, что тут какая-то правда обо всем, в том числе и о моей жизни. Истина, с одной стороны, может быть жуткой – ты видишь, каков ты на самом деле. С другой стороны, это и есть свобода. Сложно передать такой опыт словами. Это состояние, в котором приходят ответы на все вопросы. Я в один момент все понял! Будто огромный софит осветил весь мой путь.