Тревожное счастье [изд. 1966 г.]

— Как ты сюда попал? — еще тише спросила Саша, наклонившись над самым колодцем.

— А ты спроси у того пса, что рычит рядом.

Саша оглянулась: Кузьма подымался на крыльцо.

— Тебе худо?

— Спустись ко мне — будет веселей, — в глубине блеснули его зубы.

— Ты настоящий партизан?

— Нет, деланный… папой и мамой…

— Ты знаешь, что тебя ждет?

— Меня? — он на миг как будто задумался и вдруг опять рассмеялся. — Ангелы на небе. В раю. Летим со мной!

— Ты мог бы вылезти оттуда?

Он как-то дернулся, прижался к стенке колодца — будто на него что-то падало. Саша еще раз оглянулась. Кузьмы не было. И тогда на партизана упал конец вожжей, второй конец Саша быстро наматывала на руку и шептала:

— Его нет… Он ушел в школу…

И тут же острый край трубы резанул ей руки, грудь… Она не успела даже подумать о том, что делает, как партизан перемахнул через трубу и припал к земле по ту сторону колодца. Перед ее глазами мелькнуло опухшее, с кровоподтеками лицо.

— А ты? Ты как? — жарким шепотом спросил он, не показываясь из-за трубы.

— Я? — Она ни к чему не готовилась, ни о чем заранее не думала, все это произошло неожиданно для нее самой, но мозг работал так четко, что она сразу нашла слова, чтоб его успокоить: — Я — ничего… Я сестра полицая.

— А-а… — протянул он и кошкой, почти на четвереньках шмыгнул к хлеву, с необычайной ловкостью перескочил через забор и, петляя, побежал по полю к ольшанику.

Саша стояла с намотанными на руку вожжами, глядела ему вслед и как зачарованная слушала дивную музыку, родившуюся в ее сердце. От музыки этой становилось и радостно, будто вернулось утерянное счастье, и грустно, хотелось смеяться и плакать.

— Поговорила? — весело крикнул с крыльца Кузьма.

Саша опомнилась, кивнула головой: да, поговорила.

Кузьма подошел к колодцу, заглянул туда и… испуганно ахнув, вприпрыжку обежал вокруг трубы.

— Что? Куда? Где? — растерянно залопотал он. Потом, остановившись перед Сашей, закричал не своим голосом: — Где он?

— На небо улетел! — неожиданно засмеялась Саша. — К ангелам!

Он увидел вожжи у нее в руках и, наконец, все понял. Схватив Сашу за ворот старой домотканой свитки, тряхнул:

— Ты… ты выпустила… Шпионка! Большевистская… — он грязно выругался.

Это возмутило Сашу, и она, размахнувшись, дала ему пощечину. Он отскочил и выхватил из кобуры пистолет.

— А-а, ты так… Да я тебя!..

— Стреляй… Стреляй, сволочь! — Саша рванула свитку, подставляя грудь, и сделала шаг к нему. — Стреляй, иуда! Изменник!.. Выродок!.. Стреляй!

Он, наверно, выстрелил бы, если б она испугалась или бросилась бежать. Но полицай еще не привык к убийствам, он растерялся и стал отступать, не спуская с Саши пистолета. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если б не появился Колька Трапаш. Он мгновенно подскочил к Кузьме и вырвал пистолет.

— Ты что это? Сумасшедший. Она — сестра твоя.