Лицензия на убийство

Из него вышел бы отличный врач. Зря он не пошёл по стопам отца.

– И не думал, – обречённо согласился.

После того, как друг все сорвался сюда и реально спас Алине жизнь, я не мог отказать ему в правде. Да и не хотел.

Да, у меня был Аноним – и он отдельная история, так как с ним ничерта непонятно – но он был где-то там, а Леха был здесь – настоящий. Не фантомный голос, а реальный человек. И только сейчас я осознал, как же мне хотелось всем поделиться с кем-то живым.

Мы вышли из комнаты, где спала Алина, и отправились в гостиную, не закрывая дверь в ее спальню. В глаза сразу бросился окровавленный диван, где блондинка не так давно лежала, пока ее реанимировал Леха.

– Есть что выпить? Не первый раз кровь вижу, но сейчас меня что-то потряхивает, – сознался Мерч.

Я около получаса наблюдал за его отточенными движениями, пока он колдовал над девушкой, будто каждый день проводил подобные мини-операции, и только сейчас заметил, что руки тряслись не только у меня, но и у него.

– Сейчас гляну.

Гостиная плавно перетекала в кухню, поэтому я сразу отправился к столам и полкам, открывая их. Я здесь не жил, но запасы консервов и прочих долгохранящихся продуктов на чёрный день пополнял стабильно. И знал, что что-то из алкашки точно должно быть. Наткнулся на бутылку старого доброго Джеки. Достал два пыльных стакана, быстро ополоснул их и, не вытирая, плеснул вискаря в оба.

Вернулся к другу, который сидел в кресле напротив дивана и буравил кровь взглядом.

– Я помню её. Это та девчонка, которую ты чуть не раскатал на переходе, когда мы ехали вчетвером в клуб?! – не отрывая взгляда от пресловутого дивана, спросил он. – А когда сидели в баре, она прошла возле окна, и ты сразу сорвался. За ней пошел?

Наблюдательный, однако.

– Да.

– И у неё амовроз…

– Что?

– Она слепая, – пояснил он. – Хотя я могу ошибаться и у неё скотома. Пока она без сознания, я не могу определить просто по глазному яблоку.

– А это что?

Леха тяжело вздохнул, словно тупому объяснял очевидные вещи.

– Амовроз  – полная потеря зрения, скотома – частичная.

Теперь ясно. Умник хренов.

– Насколько мне известно, ей можно восстановить зрение, пересадив роговицу, но там какие-то осложнения, – вспомнил слова хакера.

– Кератопластика, – отпив вискаря, со знанием дела кивнул он. – Я не силен в офтальмохирургии, так как это очень узкая специализация, но у бати в одной из клиник есть отличный хирург по данному направлению. Когда она придёт в себя, он может глянуть, что там у нее…

Это хорошая новость, потому что... потому что я хотел все исправить.

– Было бы не плохо, – поблагодарил его.

Повисло молчание. Леха все так же не смотрел на меня, а я ждал, когда он начнёт задавать неудобные вопросы.

– Когда мы собирались в доме предков Вознесенского, ты спросил... – начал он, но потом замолчал на несколько секунд. – Ты помнишь, что ты спросил? – по-другому продолжил он.