Мед

Откуда я это знаю? Знаю. Всё.

Напор держу ни хрена не слабый и не собираюсь останавливаться. Соседи, мама булочки и все остальные могут пройти на болт. Я зверь, у меня появилась пара и сорвало резьбу на всех гайках разом.

Диана сдаёт позиции под натиском зверя, подчиняется мне. Я проникаю языком в раскрытые в стоне губы и вылизываю сладкий ротик. Люблю сладенькоё… Но ванили от меня сегодня ждать не стоит. Природа требует вести себя жёстче, чтобы девочка поняла, кто самый сильный самец в радиусе пары миллионов километров.

Проклятый узел на поясе её халата никак не хочет развязываться, я просто рву тряпку и припечатываю стройную голенькую пару к себе.

Да-да-да, чёрт возьми! Она идеальная!

Горячая, нежная, сладкая, отзывчивая к моим грубым ласкам. С хрупкой красотой нельзя быть таким мудаком, но гайки… Рыча, я провожу шершавыми ладонями по гладкой, почти шёлковой спине булочки, и она покрывается мурашками. Сжимаю пальцами до боли её бёдра, оставляя отметины, которые утром точно превратятся в синяки, и кусаю за шею. Клеймить свою женщину — дело святое. Чтобы все в радиусе пары миллионов километров знали — она занята.

Дина эпизодами приходит в себя и шепчет «нет», но её тело не врёт. Податливая, разгорячённая, она почти висит у меня на шее, и моя кожаная куртка трещит под её ноготками.

Держу Дину под попку, и она, обхватив мой торс ногами, устраивается у меня на талии. Собственное дыхание в подъездной вечерней тишине кажется мне хрипом — нетерпеливым, надсадным. Жадный зверюга дорвался до законной ложки мёда.

Как бы у меня кукуху от счастья не повело окончательно!

Если нас сейчас застукают — сами виноваты. Кто бы там ни был — убью. Я словно ещё десяток ножевых получил. Мне остро до боли в паху. Мне хорошо с ней. Мне безумно.

Не могу, с-сука! Не могу больше!

Поддерживая Дину под бедро, дёргаю собачку на ширинке джинсов, достаю ломящийся от желания член и прижимаюсь к влажному от соков горячему входу. Тяжело дыша, столкнувшись лбами мы несколько секунд, смотрим друг на друга, и я резко вхожу, насаживая девочку на себя. Её всхлип гуляет эхом по этажу, и я ловлю раскрытые губки, заставляя Диану вести себя тише, а у самого стон из горла рвётся — едва его сдерживаю.

Я бы сейчас заорал. Не то от кайфа, который испытывает моё тело, не то от счастья, от которого душа в узел завязывается. Нет ничего круче, чем чувствовать, как в твоих руках резонирует любимая. Каждое моё прикосновение, толчок членом вызывает у неё нереальный отклик. Тут и физика тебе, и химия, и ментальная близость — всё.

От впечатлений у меня башка едет. Я, как пьяный — сам с трудом на ногах стою, но Дину держу на весу, вколачиваясь в неё жёстко, даже жестоко. Хочется, чтобы она кончила. Сейчас. Нежно и неспешно мы уже пробовали, а бешеный темп — это другое, и разрядка тоже будет другой.

Я до дрожи под коленками, до поджавшихся яиц хочу увидеть, как зрачки расходятся по зелёной радужке, как Дина кусает сладкие губки и, выдыхая рваный стон, сжимается на мне и распускается бутоном. Она нереально красиво кончает!