Драго Том 1 (СИ)

— Работаем, — коротко произнес я, обращаясь ко своим. И убрав перстень в карман, скомкал все еще находящуюся в руках салфетку и отбросил ее резким движением. И обернувшись к столу Бульдога, коротко и громко свистнул, привлекая внимание.

Как раз выдался идеальный момент — певица на сцене только закончила петь, музыка смолкла; лишь лязгали приборы о посуду, стоял негромкий гул голосов, только-только начинали наигрывать новую мелодию музыканты.

— Эй, Лучано, — резко произнес я, и когда неподалеку стоящий крепыш обернулся на мой свист: — Сюда иди!

В помещении моментально воцарилась полная тишина. Один из скрипачей даже вздрогнул от удивления, так что зарождающаяся мелодия оборвалась резким скрипом сорвавшегося со струны смычка. Две секунды тишины в воцарившейся атмосфере прочувствовал каждый. И нарушил безмолвие снова я.

— Какой же ты долгий, — разочарованно выдохнул я на русском, поднимаясь из-за стола и делая шаг к Лучано. Тот улыбался — воспринимал происходящее как смешную шутку. До того момента, как не узнал меня. Мгновение ему потребовалось, чтобы оттолкнуть спутниц, но время он безнадежно потерял — да, к кобуре даже потянулся, но не успел.

Стремительным рывком я оказался вплотную к нему, головой расплющив Лучано нос. И тут же выхватил из его руки пистолет, который он все же успел достать — и подбросил оружие высоко к потолку. Практически одновременно подсек дезориентированному крепышу ноги, и подправил его полет — так что он с чмокающим звуком приземлился лицом в пол. Как раз в этот момент сверху прилетел подброшенный мной пистолет, который я поймал и перехватил как топорик. Несколько ударов сверху вниз, прямо в руки Лучано, которыми он закрывал голову. Пистолет я почти сразу отбросил под наш стол, и выпрямившись, добавил каблуком уже бесчувственному крепышу по затылку.

Мои спутники тоже на месте не оставались. Чумба, сбросивший плащ, уже стоял на скамейке — из его рук демонстративно торчали иззубренные мечи, а костяной гребень опасно поднялся. Войцех держал в руках сразу два ТМГ Штейр, причем делал это своеобразно. Как при стрельбе по-сомалийски — развернув оружие боком, при этом подняв руки на уровень плеч, словно крылья. В обычной ситуации хват больше пафосный, чем полезный, но любому понимающему человеку было видно, что Войцех на стимуляторах и нагружен имплантами. И если начнет стрелять, это будет пальба отнюдь не в белый свет.

Причем ни в кого из присутствующих он не целился, чтобы не смущать. Но местную публику смутить было непросто — лишь несколько женщин и молодых людей невнятной ориентации сидели в общей позе «испуганная ладошка у рта», остальные же наблюдали за происходящим с неподдельным интересом.

Я же в это время наклонился и схватил Лучано за блестящие черные волосы. Рывком приподняв тело, поволок его на открытую террасу. На пути оказалось одна из спутниц Стабене — которая замерла на месте, едва-едва дергаясь то в одну, то в другую сторону — стремясь уйти с моего пути, но впав в ступор и не понимая в какую сторону отскочить.

Приостановившись, я с ног до головы осмотрел девушку, и — свободной рукой, играя на публику, показал ей большой палец, а после обернулся к Бульдогу.

— Хороший подарок, — прокомментировал я.

Лучано было зашевелился, но я отпустил его, и еще раз вбил его голову в пол каблуком. После этого снова подхватил обмякшее тело за волосы, и потащил Лучано к открытой террасе. Оказавшись на свежем воздухе, даже не задерживался — не тратя времени на лишние разговоры, просто дотащил и перекинул Лучано через высокое ограждение, отправив в полет с высоты двадцать пятого этажа.

Оторопевшие посетители — здесь, на открытой террасе, немногочисленные, замерли, а я пошел обратно. Вернувшись в зал, я подошел к бульдогу — телохранителю Доминики. Вежливо склонив голову, продемонстрировав таким образом приветствие, и заговорил.

— Лучано Стабене думал, что он умнее и сильнее сеньоры Романо, потеряв к ней уважение. Но старался хранить свои мысли в тайне. А так как я недавно узнал о его настроениях, Лучано решил меня убить, причем чужими руками. Я хотел объяснить ему его ошибку, но, к сожалению, не успел — только что на террасе он поскользнулся и упал вниз, упокой, господь, его душу.

Сложив ладони, я еще раз склонил голову и помолчал две секунды, что выглядело как молчаливая молитва за спасение души. После этого показал Бульдогу снятый с Васи перстень с белым демоном, поцеловал печатку и положил перстень на край стола.

— Прошу вас, передайте сеньоре Романо это, как знак моего к ней почтения.

Развернувшись, я направился к выходу из кафе. Но проходя мимо ошарашенного официанта, приостановился. Наш официант, кстати, и несет последнее блюдо — лобстера для Васи, мельком отметил я.

— Там немного грязно, — показал я на кровавые кляксы там, где недавно воткнул Лучано лицом в пол.

Уже снова разворачиваясь к выходу, я вдруг замер. Потому что необычайно остро почувствовал на спине чужой взгляд. И не ошибся — обернувшись, увидел как Василий на меня смотрит. Причем смотрит со смешанными чувствами.

«Что?» — взглядом спросил я.

Вася грустно вздохнул, при этом демонстративно не глядя на лобстера на подносе, с которым замер официант в центре зала.

«Вася, ну вот что с тобой делать?» — подсказал внутренний голос.

— Мы это берем с собой, окей? — спросил я у официанта, и не дожидаясь ответа забрал у него тарелку с лобстером и вручил ее Василию.

В полнейшей тишине мы — Войцех с пистолетами, Чумба с костяными клинками, Василий с лобстером и плащом Чумбы и я, двинулись к выходу из ресторана. Оставив публику осознавать и смаковать то, чему они только что стали свидетелями.

— Драго! — раздался вдруг глухой оклик, остановивший меня у самой двери.

Обернувшись, я увидел, что бульдог — телохранитель Доминики, вытирает салфеткой жирные губы. После он поднялся из-за стола, неторопливо подходя ближе. Оказавшись совсем рядом, телохранитель Доминики протянул мне небольшую таблетку. Это был золотой чип пропуска, открывающий доступ — судя по эмблеме, в Западные сеттльменты с элитными виллами. Передав мне пропуск, Бульдог открыл ладонь, в которой я увидел свой перстень, который тут же, подброшенный, взлетел высоко в воздух.

— Передай свое почтение сам, — произнес Бульдог, когда я поймал подброшенный им перстень. — Сеньора Романо желает тебя видеть.