Свет уходящих эпох (СИ)
- Автор: Бурланков Николай Дмитриевич
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Свет уходящих эпох (СИ)». Краткое содержание книги:
А по возвращению в замок Виллара ждала еще одна неприятность: Иль Росс тоже сумел бежать из оставшейся почти без охраны башни.
Глава 4. Оазис.
Рустемас Теор с некоторым волнением входил теперь в комнату сестры. Тут все было пропитано духом великой тайны рождения, и в запахе стиранных пеленок и грудного молока Теору виделось что-то дремуче-правильное, глубинное, что-то такое, на чем держится весь мир.
Виена только что закончила кормить малыша. Тот, почмокав и помахав ручками, блаженно уснул, и мать передала его няне, чтобы та отнесла его в колыбельку в соседней комнате.
Вид у молодой мамы был устало-блаженный. Она полулежала в кресле и смотрела на брата спокойными понимающими глазами, огромными, как озера.
- Мы можем поговорить? - осторожно осведомился Рустемас.
- Только негромко, - попросила сестра.
Рустемас прошелся перед нею взад-вперед, успокаивая свое волнение.
- Ты уверена, что Сиврэ нужен тебе? - спросил он.
- Конечно, - ответила Виена неторопливо.
- Но почему? Ты не знаешь его совершенно!
- Ты забываешь, брат, что я многое могу видеть. Я видела его душу. И я могу сказать, что он - настоящий человек.
- Что ты имеешь в виду? - удивился Рустемас.
- Я не могу требовать от него, чтобы он всегда был рядом со мной. У него есть долг чести, и его понятие о чести выше, чем у многих. Он не может обмануть людей, доверившихся ему. И если он будет в силах, он вернется ко мне. А нет - он погибнет вместе с теми, кого он повел в бой и кто пошел за ним. Я понимаю, почему он не едет. Он согласился возглавить восстание, хотя не хотел этого - чтобы спасти своих людей. Теперь, чтобы спасти их, он готов погибнуть. Но главное в нем - то, что это все в нем было не от рождения. Та доблесть, составляющая в нем основу его сущности, была создана им самим.
- Объясни, - попросил Рустемас. - Разве он не родился рыцарем?
- Он был Изгоем, - произнесла она. - Но он хотел стать рыцарем, и стал им.
- Изгоем? - Рустемас был поражен. - Тем самым? То есть, ты поэтому бросилась к нему в объятия, что не могла себя сдерживать?
Виена улыбнулась покровительственно.
- Он был рожден Изгоем. На нем, на его семье лежало проклятие. Древнее проклятие пустыни, постигающее даже самые прославленные семьи. Но его отец, его мать, он сам - они сумели победить это проклятие. И он стал рыцарем. Рыцарем до мозга костей. И теперь он - тот человек, единственный из известных мне, на кого можно положиться. Тот, кто не предаст и не отступится от данного слова. Который не будет разбрасываться словами. Который умрет ради тех, кого любит и кто поверил в него.
- Ты знаешь, что Сиврэ схвачен и ждет казни? - спросил он резко. Виена склонила голову в царственном кивке.
- Надежды нет никакой, - продолжал Рустемас.
- Есть, - лишь слабое дрожание верхней губы выдало волнение Виены. - И если ты любишь меня, ты спасешь его.
- Надмир Вегар не хочет ссориться с Дир-Амиром.
- Разве Дивиана - это один Надмир Вегар? Вы, слишком долго служащие при дворе, стали думать, будто вся жизнь - это заговоры, предательства и войны. А есть еще простая человеческая жизнь! Где люди любят друг друга. Где не думают о своей выгоде, а думают о счастье любимого человека. Где не ищут, как бы можно было ослабить или победить врага, а думают, как жить в дружбе с соседом. И разве твое, Надмира, мое чувство к Сиврэ - не выше политической выгоды? Сиврэ верил нам и надеялся на нашу помощь. Вы бросили его ради старых договоров. Но помните: тот, кто пытается быть хорошим для всех, становится ненужным никому. Надмира заботило, что о нем подумает Аглас - неужели его не заботит, что о нем подумает его собственный сын? Адо, которого он послал усмирять восстание Сиврэ?
- Я и не знал, что ты так хорошо знаешь о событиях в мире, - попытался пошутить Рустемас. Виена уничтожающе взглянула на него.
- Прошу тебя - поезжай, - произнесла она уже мягче. - Спроси свою душу - разве Сиврэ заслуживает казни? И если нет - разве не твой долг восстановить справедливость?
Рустемас хотел что-то сказать, но махнул рукой и вышел. Говорить о своих видениях в северных горах сейчас было явно не время. Да и сам он, положа руку на сердце, не мог бы сказать, что правильно понимает древние предсказания.
***********************************************************************
Второй месяц Сиврэ видел небо только в узком окошке, перехваченном решеткой, высоко-высоко над головой. К счастью, его не держали в оковах, и он мог бродить из угла в угол каменной каморки, вспоминая минувшую жизнь и думая о происходящем сейчас на воле.
Ему всегда с удовольствием сообщали о новых поражениях восставших. В Иск-Хайте был разгромлен и сброшен в море дан Палигер Герим. В Брастуземе сложил оружие дан Саве. Дан Гор не удержал Фаревогр и бежал в Мефльхол. Оставшись без своего лучшего полководца, восставшие теряли одну крепость за другой. Аглас торжествовал повсюду.
Сиврэ мог упрекать себя в глупости, что пошел на разговор, положившись на честное слово правителя, но в глубине души его была уверенность, что он поступил правильно. Если Аглас был настоящим правителем, принимающим на себя тяжкое бремя ответственности за других людей, за их жизнь и смерть, за процветание и нищету, понимающий, что, встанет ли он на ту или другую сторону - и мир необратимо изменится, - он должен был принять правоту Сиврэ и сделать так, как он предлагает. А если так, если голос магов и канхартов, представляющих всю землю Дир-Амира, все народы, его населяющие, снова будет иметь вес и несправедливости будет поменьше - значит, восстание было не напрасным.
Но здесь, в темноте заточения, он все реже думал о битвах и походах, и все чаще вставали перед ним глаза Виены. Он ничего не знал о ней с тех пор как получил письмо с приглашением от Рустемаса, ее брата. Тогда он ответил согласием, надо было только разобраться с некоторыми делами, оказавшимися слишком долгими... Кем она его теперь считает? Негодяем, не держащим своего слова? Обольстителем, поигравшим - и исчезнувшим? Чувство вины начинало терзать его снова - и тогда он начинал себя корить, что попался в ловушку Агласа, а, вернее, сам себе ее устроил.