Тебе не жить, братик! (СИ)

— Это композитор, дебил, — смеюсь ещё громче. Господи, с кем я живу?

— Один хрен, — хмыкает, продолжая насиловать мои ребра.

— Я тебе средство для облысения в шампунь налью!

— Не боишься сама им голову помыть? — усмехается, полностью оседлав мои ноги, чтоб я вообще не могла пошевелиться. Да куда я против этого слона? — Забыла как после своей запеканочки над толчком сидела?

— Да хватит уже, изверг!

К моему величайшему облегчению у парня в кармане зазвонил мобильник.

— Не радуйся, гном, я еще не закончил, — оставляет мои ребра в покое, все еще сидя на мне, засовывая руку в карман джинс.

— Соскучилась, мамочка? — ухмыляется Ярослав, удерживая в кулаке оба моих запястья, потому что я начала использовать ногти в качестве оружия.

— Безумно, мусик, — кашляют на том конце провода. — Дорогая Снежаночка, не составишь мне сегодня компанию на ночь? Я тебе даже больше заплачу, а то на пятьдесят рублей даже трусы не купишь.

— Сука, — громко гогочет Полянский. — Не прошло и пяти минут.

— Яр, бля, я когда эту фотку увидел так едой давиться начал, чуть не сдох. Я вообще подумал, что тебя там в сексуальное рабство забрали.

Да, а я думала что только у меня повернутая на всю голову подруга.

Ярослав продолжает давиться смехом, чуть ли не задыхаясь.

— Паш… Я такой версии ожидал от Тима, но точно не от тебя. Да сестричка моя психованная поиздеваться решила, — лыбится во все тридцать два, смотря еа меня. — Я ж тебе рассказывал какая она… Ай! — забыл, братик, что у меня еще и зубы есть? — бешеная. Вот усмирить пытаюсь.

— Соседи не жалуются?

Парень пытается скрыть улыбку, а я закатываю глаза.

— У тебя такие же долбанутые друзья, как и ты.

— Ну ладно, Паш, давай, а то гном совсем разбушевался, — подмигивает мне, намекая, что со мной только начал, и бросает трубку. — Ну что гном? — постукивает пальцами по моим ребрам, недобро усмехаясь. — Обсудим твое желание.

— Может сначала меня слезешь, слон? — смотрю на него скептическим взглядом, слаживая руки на груди.

— Обязательно, мелочь. Ты на меня все время таким взглядом смотришь, что, боюсь, если я слезу, в ту же секунду останусь без яиц, ну или без лица.

Правильно думаешь, ой, правильно.

— Я обещаю, что покалечу тебя только половину.

Смеется.

— Это как?

— Ну лицо я твое пожалею, а вот без секса и детей как-нибудь проживешь.

— Всегда знал, что ты коварная женщина, — не без усмешки проводит по волосам. — Не, мелкая, я могу прожить без лица, но точно не без секса.

— Да кто тебя захочет без хари то, идиот? — не выдерживаю и громко фыркаю, отчего Ярослава пропирает на громкий ржач.

— Такой умный разговор не находишь?

— Не вижу рядом ни одного умного человека.

— А вот как ты без секса то проживешь, а, мелкая? — хитро прищуривается.

Видит бог, я заплюю всю комнату, так возмущаясь.

— Откуда столько самоуверенности, гоблин? Ты что единственный мужик на планете?

Это была самая настоящая провокация для парня, и он с легкостью на нее повелся.

— А ты единственная зараза на планете, которая сейчас останется без языка.

Мне капец не нравится этот чересчур откровенный взгляд. И правда, язык без костей, блин!

Между тем парень снова начинает меня щекотать еще более безжалостно, что я тысячу раз проклинаю свой дебильный характер. Тупая щекотка!

— Да хватит уже, пожалуйстаааа! Ну честно больше не буду тебя обзывать, правдаааа!

— Твое честно, это нихрена не честно, мелкая, — улыбаясь, оставляет меня в покое, давая мне сделать громкий облегченный вдох.

— Как же ты меня бесишь, изверг. Все, все, все, молчу! — кричу я, когда он начинает снова тянуть ко мне руки.

— Какого черта у тебя майки такие короткие, гном? — проводит рукой по моему обнаженному животу, потому что топ задрался почти до груги, когда я вертелась.

Хочется выкинуть что-нибудь колкое, но все слова куда-то исчезают, когда натыкаюсь на потемневший взгляд парня.

Опускает глаза на мой живот и почти невесомо прикается к нему губами. Из груди вырывается судорожный вдох. Это даже не поцелуй, он просто коснулся губами моей кожи, а по телу резко прошлись разряды электрического тока. Я с каждым разом все острее реагирую на его прикосновения. Мне нравится это и в то же время пугает. Поднимает голову и наши взгляды встречаются.

К черту все! Хочу его поцеловать. Сам тянется ко мне, и наши губы не касаются, а практически врезаются друг в друга. Нет никакой нежности, только страсть. И это напоминает мне тот день, когда я поцеловала Ярослава у подъезда. Губы парня просто терзали мои, но вот свои руки он контролировал, поглаживая мою талию, живот, спину. И от этого нежно-грубо просто сносит крышу. Когда я уже начинаю задыхаться, он спускается поцелуями ниже на мою шею, уже не так себя контролируя. По любому останутся засосы. Пофигу, у меня каникулы. Позволяю парню оттягивать мою кожу зубами, кайфуя от его прерывистого дыхания на ней. Его руки на моей талии спускаются вниз, обхватывая бедра и обвивая их вокруг своего торса. Я не планировала заходить так далеко, но такое чувство, что я сама себе не принадлежала, не могла себя контролировать. И это такое офигенное чувство, когда можешь забыться, раствориться в любимом человеке.

— Я же не железный, мелкая, — выдыхает Ярослав, оставляя влажную дорожку до ложбинки груди. — Я же чувствую, ты тоже хочешь. Я тебя не обижу.