Ведя Взмокин – наш товарищ

Но на самом деле, дремовна не пропала, не сгинула навеки. Зергер уничтожил лишь ее оболочку, маску, существовавшую в его мире. Маска скрывала основную сущность, до которой Зергеру было не добраться; в маске дремовны, полной нежности, к нему явилось совсем другое создание – Гирза-Мара.

Гирза-Мара! Что ее привлекло в Зергере? У них не было абсолютно ничего общего, даже слово «смерть» они понимали по-разному. Она всегда называла себя несчастной; неужели она всерьез хотела подружиться с Зергером? Или повелевать им, околдовав? Она и сама не могла ответить, а кроме того, некому было спросить. Ее боялись – все, за исключением Вор-Юн-Гака, а сам Вор-Юн-Гак мало интересовался чужими чувствами. Он считал их обманом, но использовал в своих целях.

Он велел Гирза-Маре нанести удар по зеркальной чаще над Зергером, чтобы уничтожить его на месте. Но Гирза-Мара сперва попыталась очаровать Зергера.

– Не удалось – Он отверг меня во второй раз – Хорошо же – в третий раз он сам – будет умолять меня об этом!

Сверкнула молния. Удар!

Одна за другой, скалы стали опускаться вниз и достигнув дна, рабивались. Вместо них вырастали гигантские облака осколков, разрывающих пространство. Но до Зергера было далеко. Гирза-Мара нарочно стала рушить скалы с краев, чтоб растянуть трагедию как можно дольше.

Заодно она сожгла два необитаемых мира; в одном из них в самом центре пряталось необычное пламя – вроде того, что горели в Ведином камне, только гораздо сильнее. Это пламя имело возможность притягивать к себе такое же пламя, и когда мира не стало, оно вспыхнуло одной свечой.

Ее сила распространялась быстрее всего на свете.

Ведя Взмокин двигал рычаги, и вдруг почувствовал, что их тянет куда-то вбок, совсем не в ту сторону.

– Да куда вы все гнетесь… – Ведя сжал главный руль, но он тоже гнулся, гнулся – не туда. Ведя повис на нем – и тут берестон едва не смяло, потом дернуло, потом понесло, понесло – со страшной скоростью, намного больше той, на которую он был технически способен.

– Вот история с управлением! – Ведя не знал, что причина капризов берестона кроется в его крошечном сердце, камешке с вечным огоньком. Огонек притягивало свечой, той, что в неистовстве зажгла Гирза-Мара. Он притягивался сильнее всякого колдовства.

– Вот врежемся еще… будем потом письма писать про свои худые зубы.

Берестон несся навстречу огню; однако расстояние между ними было так велико, что к моменту приближения пламя сожженного мира сильно зачахло. Во всяком случае, оно было теперь не сильнее двигателя берестона.

Руль снова заходил; Ведя, оторвавшись от стены, искал шапку.

– Кажется, мы еще не развалились. Это хорошо. Даже замечательно. Но куда мы влетели? Стойте, здесь голоса какие-то.

От мембраны, принимавшей звездный ветер, доносилось:

– Лопнула моя затея… великий народ остается по-прежнему в мечте… Кто мне скажет, что должно иметь существо, достойное считаться великим? У них было все, чтоб стать великими, но они не захотели ими стать… я не смог их заставить. Я, Отец Смерти, нахожусь в жутком положении, в которое сам себя загнал…