«Пане-лоцмане» и другие рассказы
- Автор: Романов Борис Степанович
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Морские приключения
Электронная книга - ««Пане-лоцмане» и другие рассказы». Краткое содержание книги:
История эта имела неожиданный резонанс, потому что у второго механика с юмором было не того, а папа-Петя слишком талантливо скопировал почерк его жены. Впрочем, поставьте себя на место механика и проверьте, как будет с юмором у вас.
Такая ситуация сложилась в семнадцатой каюте к моменту нашей постановки в средний ремонт.
Средний ремонт — это когда все делается серединка на половинку, когда ваш средний заработок подрывается не так капитально, как в капитальном ремонте, но когда вы все же стараетесь, чтобы ваши текущие расходы были не столь стремительны, как в текущем ремонте, ибо до конца срока может и не хватить. Тем более что срок выхода из ремонта будет еще много раз отодвигаться и переноситься: завод при сем действует как рельсоукладчик — сам под себя подкладывает рельсы и сам же идет по ним дальше. Одним словом, команда в таких случаях старается на судне не задерживаться, остаются патриоты, женатики, по которым жены соскучились больше, чем по заработкам, заочники и те, кому не позволяет сбежать положение. Последним, как и положено, покидает судно капитан. Он уходит весной на отгулы, летом в отпуск, осенью подменяет другого капитана, зимой учится на курсах повышения квалификации, весной появляется на судне, начинает врастать в обстановку, к концу второй недели осознает, что с прорабами лучше не связываться, и, устроив прощальный банкет для старшего комсостава, убывает снова, отечески напутствуя старпома:
— Ты давай тут, смотри!
В ремонте капитанское перемещение по годовому циклу столь же неотвратимо, как движение Солнца по эклиптике, и старпому остается лишь с языческой грустью различить солнечное мерцание капитанских регалий за проходной, перед легкой дверцей такси…
Однако речь идет не о моих переживаниях, и вообще сначала нужно стать в ремонт.
Мы выпарили топливные танки и выпроводили треть команды, а другая треть охотно сбежала сама, но семнадцатая каюта осталась в полном составе: позарез нужны были золотые руки просто Ивана и разнообразное мастерство папы-Пети, ибо уже из результатов предварительной калькуляции сложился на заводе девиз нашего будущего ремонта: «Так себе износилось — так себе починим».
Иван Больший был оставлен на судне как рачительный носитель нравственного начала, а Петюль, несмотря на категорические протесты второго механика, — за компанию, чтобы не распалось их выстраданное на вахтах и в увольнении единство.
Позже папа-Петя признался мне, пошевеливая белесой бровью:
— Ладно, Степаныч, вы думаете, я бы сам ушел? Сам бы я не ушел. Тети-мети — это много, но не все. Кое-что другое держит. Вот если бы списали меня, тогда и говорить нечего, отстаивать себя я не стал бы. Честь, Степаныч, как юмор, — или есть вообще, или нет.
И он, как обычно, подмигнул моему сынку на фотографии, а у сынка к тому времени зубиков было полно…
Мне понадобилось зайти в каюту как раз тогда, когда, мы прогуливались по заливу, предъявляя заводской комиссии механизмы в действии. Меня поразила болтавшаяся на крючке у входа кепочка не более чем двадцать пятого размера с залихватским детсадовским козырьком.
— Это что такое? — спросил я Ивана Большего, который обкатывал над умывальником кусок хозяйственного мыла.
Иван отложил мыло, прикрыл смеситель, ласково посмотрел на меня:
— Это Ванечкина шапочка.
— Какого еще Ванечки? — с непонятной тоской спросил я.
— Крестника нашего.
— Чьего?!
— Моего и Иванова.
«…Ну вот и началось, — подумал я, — козыречки, кепочки, детские пеленки, жены со всей России понаедут, малярши с чертежницами сновать начнут, и пойдет порядок по рукам… Нет уж!»
— Для чего ты из мыла яйцо делал?
— Больший интерес ручки мылить, забава. Пока балуется Ванечка, ловит, ручки чистыми будут.
— Силен! — сказал я. — А где сам-то?
— С папой-Петей вахту стоит.
Вот так. Спрашивал про отца, а тебе — о сыне!
Административная неудовлетворенность объяла меня: первый же посторонний человек был водворен на судно без моего ведома, чего еще ждать дальше? Объяснения требовались немедленно, и я бросился в машину…
В железном высоком ящике с ветошью и обтиркой возле грохочущего и чихающего сжатым воздухом главного дизеля сидел мальчишка лет двух в зимней шапке с завязанными под подбородком наушниками и играл надраенными медными вентилями.
Папа-Петя стоял у реверса, поглядывая то на сына, то на указатель машинного телеграфа.
— Кто разрешил?! — прохрипел я.
— Капитан, — выждав момент стопа, ответил папа-Петя, и в глазах его замельтешили остренькие рожки и копытца.