Перевал
- Автор: Сыдыкбеков Тугельбай
- Серия: Женщины #2
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: М. Чечаковский
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Перевал». Краткое содержание книги:
Перед нами две книги трилогии Т. Сыдыкбекова «Женщины». В этом эпическом произведении изображена историческая судьба киргизского народа, киргизской женщины.
Его героини — сильные духом и беспомощные, красивые и незаметные. Однако при всём различии их объединяет общее стремление — вырваться из липкой паутины шариата, отстоять своё человеческое достоинство, право на личное счастье. Именно к счастью, к свободе и стремится главная героиня романа Батийна, проданная в ранней молодости за калым ненавистному человеку.
Народный писатель Киргизии Т. Сыдыкбеков естественно и впечатляюще живописует обычаи, психологию, труд бывших кочевников, показывает, как вместе с укладом жизни менялось и их самосознание.
Художники: В. А. и Р. А. Вольские
— О боже, прости нас. Тут стоят такие почтенные наши аке.
Избегать встречи лицом к лицу со старшими родственниками мужа, со свекром и кланяться им, выражая свое почтение, — непреложный долг каждой женщины с первых дней ее замужества. Поэтому молодухи сбились в кучу, по доброй воле своей стоят позади мужчин. Даже когда мужчины, образовав проход, предложили молодухам пройти поближе к холму, все они, соблюдая обычай, остались на месте. Попробуй та, что посмелее, пойти туда, на нее накинулись бы сами женщины: «У, бесстыжая! Ты куда? Разве не видишь почтенных аке? Садись, не выставляйся!»
Батийна ясно видела, как скованны женщины. Бывало, и сама раньше робела перед старшими мужчинами, как молодуха с румяными щеками, что стоит напротив.
У нее невольно навертывались на глаза слезы от зависти, когда видела, как в музеях Москвы, на больших многолюдных улицах, зрелищах, в магазинах — везде и всюду женщины, не прячась ни от кого, весело гуляют, смелые, независимые. «Счастлив народ, — думала она, — у которого мужчины и женщины трудятся вместе, учатся, получают знания и веселятся тоже вместе. Как не развернуться во всю ширь такому народу! А у нас мужчины ездят, будто на клячах, на своих женах, которые только и знают, что возиться у очага, не научены мы ни ремеслам, ни наукам… лишены всего этого…»
Батийна то жалела женщин, что шептались между собой, опустив головы и прячась за сидящими на конях мужчинами, то злилась на них, что сами себя позволяли унижать, что были слишком забиты.
— Товарищи! На всех собраниях, которые мы проводим, женщины и мужчины сидят рядом! А вы как приучили людей? — сделав строгое лицо, сказала она председателю аилсовета. — Мужчины торчат на своих конях. Заслонили собой бедных женщин. Что это за порядки? Скотину тоже ведь надо жалеть. Гора не рухнет, если мужчины слезут с коней, сядут на землю. Святая мать-земля, которая держит на себе все живое и неживое, не прогнется под киргизскими мужчинами. А почему отгородились и шепчутся между собой те, что в белых элечеках? Разве такую свободу дает им революция? Проходите, женщины, вперед, поближе сюда!
Активисты, к голосу которых прислушивались в аиле, распорядились:
— Слезайте с коней! А то окружили весь холм, как крепостная стена.
— Эй, дорогу женщинам!
— Как они пройдут туда?
Кто-то пробовал пошутить:
— Испокон веков мы слушали всякие речи, сидя на коне… А почему слушать наших милых женщин, получивших свободу, мы обязаны, сидя на земле?
Батийна сдержанно сказала:
— Вы окружили холм, как камышовый плетень байскую юрту. Как женщины будут слушать речи?
— Она правильно говорит, — раздались голоса в поддержку Батийны. — Эй, народ, дайте дорогу. Пусть женщины пройдут!
— Верно! Какая же это свобода, если женщины останутся сзади!
— О бедные, забитые тетушки! Пройдите к холму, ну…
— Да, да, проходите. Поднимитесь-ка на высоту. А мы уж останемся на своих конях.
— Признаться, ради свободы и равенства наших дорогих женщин я не посчитал бы за труд взобраться на самую высокую белоснежную вершину. Но что поделаешь? Крыльев нет у меня…
Тот, кто жаловался на отсутствие крыльев, белолицый бойкий джигит, сидевший на поджаром вороном коне, молодцевато надвинул на лоб черный смушковый тебетей. Он, видимо, что-то еще смешнее буркнул себе под нос, стоящие рядом с ним тотчас захихикали, пряча головы под воротники.
Батийна сделала вид, что не замечает насмешек развязных джигитов. Стоит ли препираться с озорными мужчинами, кое-кто из них, возможно, думает: «Я бы тебя проучил, миленькая, попадись ты мне где-нибудь на безлюдье!»
Она уголком глаз скользнула по белолицему джигиту и покраснела. Во всем его облике, в прищуре блестящих глаз, в звонком голосе, в его посадке она уловила поразительное сходство с Абылом и незаметно вздохнула. О, кому дано без криво-толков оценить чистые непорочные ее вздохи? Того и гляди найдется немало людей, что не прочь возвести хулу на Батийну, — свободная, незамужняя, мол, женщина все равно что телка без поводка. Хоть и начальник сама, все равно заглядывается на джигитов. А что ей остается?
В аилах Батийна держалась с мужчинами строго. Пусть лучше говорят: эта женщина, мол, куда неприступней черного бугая, чем если б кто сказал: «Бедная телка так и водит глазами».
Вначале она обычно запиналась, голос прерывался, по постепенно волнение утихало, она говорила уже свободно, слова приходили сами собой.