№ 15. Рабочее движение в 1910-1913 гг.
…Совет министров полагал, что чрезвычайно участившиеся за последние годы забастовки в среде фабрично-заводских рабочих заслуживают самого пристального внимания правительства, как признак известного неустройства в области промышленного труда и тревожный показатель усиливающейся деятельности революционных организаций. Собранные министерством торговли и промышленности сведения о числе и причинах забастовок указывают, что количество их определялось за 1910 год в 222, за 1911 год — в 466 и за 1912 год — в 2032, при 46 623, 105 110 и 725 491 бастовавших рабочих и 256 385, 791 063 и 2 875 606 потерянных рабочих днях; при этом по характеру этих забастовок они за тот же период распределяются следующим образом: экономические — 214, 442 и 732 при 42 846, 96 730 и 175 678 бастовавших рабочих, а политические — 8, 24 и 1300 при 3777, 8380 и 549 813 забастовавших рабочих. Что же касается 1913 года, то за первые восемь месяцев (январь — сентябрь) общее число забастовок достигло 1671 при 678 564 бастовавших и 3 131 218 потерянных днях, причем на экономические забастовки приходится 910 случаев при 299 198 забастовавших и 2 694 250 потерянных днях и на политические — 761 случай при 379 366 забастовавших и 436 968 потерянных днях. Подробные данные о забастовочном движении в сентябре текущего года имеются относитёльно фабрично-заводских предприятий, подчиненных фабричной инспекции. Из общего числа таковых предприятий (17 356) стачечное движение охватило 253 предприятия, в которых произошло 256 забастовок с 85 671 участником, причем преобладающая часть забастовок (71,4%) и бастовавших рабочих (81,2%) падает на политические забастовки, главнейшими мотивами которых являлись: недовольство рабочих преследованием администрацией) рабочей прессы за статьи революционного содержания, сочувствие забастовке служащих московского трамвая (С.-Петербургская и Московская губернии) и неразрешение общих собраний рабочих для обсуждения проектов уставов больничных касс (Эстляндская губерния). По напряженности забастовочного движения первое место занимает С.-Петербургская губерния: (49,3%) общего числа бастовавших рабочих, затем следует Московская губерния (27,2%); на эти же губернии приходится наибольшее количество забастовок явно политического характера. Приведенные данные убеждают совет министров, что забастовочное движение действительно растет в угрожающих размерах, все более и более принимая политическую окраску. Наряду с этим обнаруживается, что по количеству потерянных рабочих дней политические стачки менее длительны, чем экономические, но по числу примыкающих к ним рабочих более интенсивны…
На основании всего вышеизложенного, совет министров полагает:
Образовать для изыскания мер против забастовок рабочих междуведомственное совещание, под председательством министра торговли и промышленности, из старших чинов министерств: торговли и промышленности, внутренних дел, финансов, путей сообщения, юстиции, военного и морского, с представлением министру торговли и промышленности права, при невозможности личного присутствия в совещании, передавать председательствование в оном одному из своих товарищей.
Таковое заключение свое совет министров всеподданнейше подвергает на высочайшее вашего императорского величества благовоззрение…
Царизм в борьбе с рабочим движением в годы подъема. — Красный архив, 1936, т. 1, с. 61, 65.
№ 16. Голос деревни
Рязанская губерния. Невыносимо тяжело живется голодной, холодной российской деревне. Стонет она под бременем нужды и голода, но редко доходят до нас ее глухие стоны…
Вот письмо крестьянина к депутатам Государственной думы, ярко рисующее положение крестьянства.
«Представители всего народа! Мы подыхаем с голоду. Мы вас просим — требуйте улучшения жизни. А улучшение может быть только тогда, когда дадут земли и работы. Мы — вся Россия, ждем только этого. Просите и требуйте!
Мы голодаем. Ребята просят хлеба, а взять его неоткуда. Пошел я работать на завод — положили мне 40 коп. в день. В шесть дней это выходит 2 р. 40 к., а у меня семья — семь душ. Надо два пуда, а хлеб дорогой — 1 р. 30 к. пуд. Своей земли нету, негде даже картошку посадить…
Вот приходит праздник, приходит и батюшка с иконой — просит на молебен 50 коп.
— Погоди, батюшка, — говорим ему, — вот соберется Дума, даст земли и работы, тогда мы тебе и заплатим.
