Шаньго чжуань. Тетрадь в белом бархате

А по канту — линия непонятных закорючек. Тех самых.

Я отвязал ленту и вернулся к рабочим. Старшина нервно сглатывал:

— Что-то не так?

— Кто и когда это привязал?

— С утра работы было много, и мы предлагали тем, кто шёл из города по делам, помочь нам. На удачу в пути.

— Ага, за деньги. По два фэня лента, — засмеялся начальник караула.

— Устроили балаган, — сурово процедил я. И добавил, что ленту я забираю.

Учитель Яо как раз подошёл. Мы вместе пошли по белёным камням. Он — чуть позади, молча читая послание от дочери; я — впереди, выискивая глазами новые зацепки. Когда мы дошли до башенки на противоположном конце моста, он негромко сказал:

— Лучше вернуться домой. С ней всё будет в порядке.

Я обернулся, не веря своим ушам.

— Она пишет, что воодушевлена вашей догадливостью и просит не идти дальше. Пишет, что справилась бы и одна, но за нею увязался, как она выразилась, «сторожевой пёс».

— И всё?

— Для вас — да.

Значит, было и ещё что-то, но не для меня. Что-то, что вполне успокаивало господина Яо. Секунд на десять повисла пауза. Сколько мыслей, судорожных, еле связанных, резких, оборванных мыслей пронеслось в моей голове за это невообразимо долгое время. Сам от себя не ожидая, я спросил у Яо, не знает ли он некоего Лю из области Вэй.

— Лю — фамилия распространённая. Но если вы о «тайных учёных», то в Вэй никакого Лю у нас не было.

Рабочие одну за другой перебирали ленточки на мосту. Когда я шёл мимо них, они складывались пополам. Старшина порывался что-то сказать, но я только отмахнулся — чем, наверное, испугал его ещё больше. И снова, снова, как весь этот день, ловил шёпот за своей спиной: «Вы слышали?», «Вы знаете?», «Вы поняли?» День едва перевалил за половину, а из меня уже словно вынули душу и заполнили её место густым шелестящим шёпотом.