Черный Гиппократ
- Автор: Петров Алексей Николаевич
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: Литература
- ISBN: 985-437-165-4
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Черный Гиппократ». Краткое содержание книги:
Иванов поднимался по лестнице. Он почти уже вышел на второй этаж, но внезапно, услышав некий звук, остановился…
Звук доносился снизу — из под лестницы, из его личной операционной.
Неужели?!
Иванов прислушался, склонив голову на бок…
И тут он услышал мелодию — торжественную бетховенскую мелодию. Ту самую, что «К радости»!..
Иванов, вмиг забыв про усталость, птицей слетел с лестницы и ворвался в операционную.
Сердце, опутанное проводками и трубками сокращалось. Оно работало энергично, в хорошем ритме. Оно в полном смысле слова жило. Маленькие насосики подавали в сердечные мышцы голубоватый питательный раствор, а сердце нагнетало в трубки — в круги кровообращения — раствор розоватый. Играли цевницы. Торжествовал компьютер: на мониторе то и дело пробегали зеленоватые ряды цифр, высвечивались диаграммы и таблицы, появлялись изображения сердца в одной проекции, в другой, затем возникали сечения сердца в разных плоскостях… Это была целая система, искусственный организм, фантастический киборг, который жил уже своей жизнью вне зависимости от создателя, то бишь доктора Иванова…
— Потрясающе!.. — прошептал Иванов, едва не прижимаясь лицом к стеклу «аквариума».
Он пару минут полюбовался ожившим сердцем, потом раскрыл книгу в зеленом сафьяновом переплете и стал аккуратно заносить в нее показания датчиков. Почерк у него был безукоризненный, можно даже сказать — каллиграфический. А книга у него была не просто книга, а настоящая летопись ученых изысканий — его, ивановских изысканий, книга славы его, ивановского гения…
Он писал и напевал под музыку великого Бетховена. Иванов знал слова хора, и голос у него был — пусть не бельканто, — но неплохо поставленный. Поучившись в соответствующем заведении, Иванов мог бы стать и неплохим певцом в хоре… Иванов пел и чувствовал, понимал гений Бетховена. Иванов, делая записи и распевая торжественную песнь, попутно думал о том, что если бы Бетховен жил в наше время и выучился на врача, то ему непременно тоже удалось бы оживить сердце, запустить этот капризный мотор. Ибо гений — он во всем гений. Ах если бы он, Александр Александрович Иванов, на заре своей юности избрал несколько иной путь и выучился на композитора, то сегодня в такой торжественный для себя момент непременно написал что-нибудь на стихи Шиллера. И написал бы не хуже самого Бетховена. Ибо всякий гений сродни другому гению. Ибо дар Божий летать высоко, независимо от того — врач ты, музыкант, инженер или конструктор самолетов…
Иванов был поистине счастлив и описать его счастье словами — бессмысленно. Кроме творца, никто не поймет глубину переживаний и вершину эмоционального взлета другого творца в тот момент, когда обрело жизнь его творенье.
Владимир Нестеров долго лежал без движений, лежал навзничь, глядя в потолок, закинув руки за голову. Несмотря на то, что сам он был неподвижен, как мумия, мысль его была гибка и динамична. Перебрав все аргументы «за» и «против», Нестеров пришел к логическому выводу, что Иванов либо допускает врачебную ошибку, либо… А что означало второе «либо», даже страшно было подумать. Но именно второе «либо» как будто более всего соответствовало действительности. За этим «либо» — таким безвинным с виду — скрывался криминал. Страшный криминал. Наподобие «ужастиков» — щекочущей нервы обывателя продукции Голливуда. А может, даже похлеще — поскольку все происходило в действительности и не с кем-нибудь, не с каким-то абстрактным киногероем, а с ним, Владимиром Нестеровым во плоти…
Иванов хотел взять, изъять, отнять у него почку…
Само собой понятно, что Иванову не нужна больная почка. И то верно: кому нужна больная почка?
А как отнять здоровую почку, предварительно не фальсифицировав диагноз? Ведь под изъятие надо подвести основание… Вот, кажется, и решение этого непростого вопроса… Если, конечно, предположение верно и здесь, в хирургическом отделении махровым цветом цветет криминал…