Дойна о Мариоре
- Автор: Громыко Нинель Ивановна
- Год: 1962
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Дойна о Мариоре». Краткое содержание книги:
«Дойна о Мариоре» — первое произведение молодой писательницы Нинель Громыко («Молодая гвардия», 1952); в 1959 году вышла новая книга автора — роман «Комсомольский комитет». Предлагаемое издание повести выходит с незначительными изменениями.
Балан остался. Он медленно прошелся по небольшой комнате сельсовета.
— Ну, как, молодые люди, землю все получили уже? — спросил он. — Хорошо… К осени тракторы прибудут. Ну, а в супрягах как? Не ссорятся люди?
— Не ссорятся, — тихо ответила Мариора.
— Ну-ну… Газеты аккуратно приходят? Книги прислали?
— Нет еще. Теперь вот клуб сделали, говорят, там все будет, — сказал Дионица. — Только людей у нас грамотных, знаете, мало… Если и привезут книги, читать все равно будут пять человек на селе.
— Да… Учиться надо. Мы поможем вам организовать ученье. Оборудовать клуб. Да, у вас же сегодня кино? Идете?
Мариора с Дионицей переглянулись.
— Идем.
На улице Мариора заметила:
— Ты точно вновь родился!
Дионица схватил ее за руку.
— Нет, ты шутишь? Дионисий Стратело будет жить в городе, учиться будет… Бесплатно! Ты не знаешь, сколько мать плакала, что не может меня в город послать учиться.
— Да, — согласилась Мариора и, чтобы не омрачать настроения Дионицы, старалась не показать, что вместе с радостью за него в ее сердце растет тоска: придется ли ей учиться? Ведь в первый класс в пятнадцать лет и идти стыдно. — Ну, пойдем в кино, — сказала она.
Было уже совсем темно, когда Мариора и Дионица подходили к бывшему дому примаря. Его уже привыкли называть клубом. Всего несколько дней назад общими усилиями молодежь окончила там последнюю работу: сняли перегородки — получилось нечто вроде большого зала, — побелили стены, развесили плакаты.
В клубе горел яркий свет, и оттуда слышался гул голосов. Когда Мариора и Дионица были уже в нескольких шагах от клуба, свет вдруг погас, голоса тоже стихли, и послышался негромкий размеренный треск. Они хотели было войти, но дом вдруг наполнился криком, стуком и скрипом стульев. Из дверей повалили люди, они кричали, ругались и размахивали руками. На Мариору налетела, чуть не сбив ее с ног, высокая старуха, растрепанная, без платка…
— Антихристы! Сатана! — кричала она и торопливо крестилась. Свет в клубе снова зажегся.
Ошеломленные Дионица и Мариора не могли ничего понять. Из клуба вышли Кир и Васыле.
— Ну и переполох! Вот чудаки! — изумленно качал головой Васыле.
— А что ты удивляешься? — сердито говорил Кир. — Ты-то в большом городе жил, видел. А если б меня не предупредили сегодня в райкоме, тоже, пожалуй, сбежал бы… Ну, не сбежал, так испугался бы, — что ты думаешь? Вдруг откуда ни возьмись пулемет, и чуть не в тебя стреляет! Ошибка, что не предупредили всех, не объяснили сначала…
Приезжий киномеханик, молодой звонкоголосый паренек, с крыльца громко кричал в толпу, обещая рассказать, как все устроено. Люди замолчали, слушали, но в клуб не заходили.
— Портится мир. Каждое знамение говорит: конец близок, — услышала Мариора сзади знакомый голос. Она обернулась: Нирша Кучук говорил с двумя женщинами, торопливо оправлявшими кофты и платки. Кир тоже услышал его слова.
— Баде Нирша! — громко сказал он. — Это кино — знамение?
— Да никто о знамении не говорит, — стараясь казаться дружелюбным, отозвался Кучук.
— Смотрите, баде Нирша, как бы нам опять не поругаться, — проговорил Кир.
Кучук не ответил.
Люди поодиночке, не сразу возвращались в клуб, но некоторые так и не решились войти — разошлись по домам.
Была страда, работали даже в лунные ночи.
Томе было очень трудно. Хотя, по правилам супряги, он мог пользоваться и косилкой, и молотилкой Кучука, и его повозкой с лошадьми и волами, Нирша в самом начале уборки сказал, что он и рад бы помочь Беженарю, да ведь у него под пшеницей пять гектаров, а у Томы — всего один. А вдруг дождь пойдет, когда он успеет убрать? Впрочем, повозку и молотилку он даст дня через два, вот только обмолотит первую партию, — надо продать, с долгом одним расплатиться. Тома терпеливо прождал два дня, потом еще четыре, — оказалось, молотилка работает не совсем исправно, и Кучук никак не может намолотить нужное ему количество зерна.
А дождь действительно пошел. Непрошеный, он несколько дней лил, точно из лейки. Земля раскисла — на каруце не проехать: грязь, густая, черная как деготь, доставала до ступицы.
Когда, наконец, тучи раздвинулись и солнце снова разлило над Молдавией свои жаркие лучи, Тома побежал на поле. Вернулся он удрученный: пшеница в копнах прорастала, гибла.
У Кучука же потерь не было, половину пшеницы он уже обмолотил, остальная стояла в скирдах — никакой дождь не возьмет.
Целый день Тома ходил как побитый — пропала надежда купить лошадь: теперь пшеницы едва хватит самим на зиму, где уж там продавать!