Возвышение Королевы [ЛП]

Мог ли я сделать лучше? Возможно. Но между мной и Алисией была стена; иногда я думал, что она не та женщина, которую я впервые увидел на кладбище, а другим она казалась такой же, сломленной и потерянной.

У меня много сожалений, когда дело доходит до Алисии, и, черт, я ни за что не повторю их с Авророй. Не имеет значения, что она подает признаки.

На этот раз я не уйду, даже если она меня оттолкнет.

— И? — Леви наклоняется вперед, будто собирается перепрыгнуть через стол.

— Покончим с этим. — Эйден звучит скорее нетерпеливо, чем взволнованно. — И прежде чем вы что-нибудь скажете, вспомните, что вы провели ночь в моем доме.

— Эй! — Леви щелкает перед ним пальцами. — Нечестно. Она могла бы провести ночь у меня.

Мой сын смотрит на него свысока.

— Кто сказал что-нибудь о справедливости? Я собираюсь раздавить тебя, Лев.

— Откажись от своих бредовых таблеток, маленький кузен.

Поев с обеих тарелок, Аврора вытирает губы салфеткой.

— Я ставлю ноль.

— Ты не можешь поставить ноль, — протестует Леви.

— Да, поставь один. — Эйден указывает на того, что справа — его. — Ему.

— Мне жаль. Я не могу выбирать. — она улыбается мягкой, светлой улыбкой. — Оба стейка одни из лучших, которые я пробовала.

Леви выпячивает грудь, но вскоре после этого его внимание вместе со всеми остальными переключается на меня. Пять пар глаз наблюдают за мной, пока я наслаждаюсь мясом. Они хорошо приготовлены, на уровне того, что я предпочитаю, так что это одно очко за обоих.

— Со дня на день, Джонатан.

Эйден постукивает пальцами по поверхности стола, демонстрируя свое нетерпение.

В этом он похож на меня — я никогда не отличался терпением. Проблема Эйдена в том, что он может быть непостоянным. Не так сильно, как Леви, но может. Он научится лучше контролировать свою реакцию, когда вырастет.

— Да, дядя. Неизвестность тебе не идет.

Чувство сарказма Леви слишком похоже на чувство Джеймса. Иногда мне кажется, что рядом со мной сидит мой брат, а не его сын.

— Ни то, ни другое, — говорю я.

Выражения лиц Эльзы и Астрид смягчаются. Они ждали результата так же сильно, как и их мужья.

Аврора пинает меня под столом. Сильно. Заостренная часть ее пятки впивается в мою икру и остается там, но на ее лице появляется улыбка, которую все видят.

Трахните меня. В этой женщине есть огонь, и она не боится показывать его всякий раз, когда сочтет необходимым.

Я подавляю стон и кладу вилку на стол.

— Они оба хороши. Я не буду выбирать.

Пятка Авроры отстраняется от меня, но не раньше, чем она потирает свою ногу о мою, как будто успокаивает боль. Ее прикосновения нежны, заботливы — еще одна ее сторона, к которой я ужасно привык.