Революция 1917 года глазами современников. Том 2 (Июнь-сентябрь) [FineReader 14]

Пусть немецкие империалисты посмеют отказаться от такого мира и от общего перемирия, ведущего к нему. Тогда немецкому народу станет ясно, что гибельная война ведется не для обороны и спасения страны, а для насыщения волчьих аппетитов немецких империалистов. Тогда неизбежна революция в Германии против авантюристских затягивателей войны.

Но если вы сами, прикрываясь красивыми словами, на деле будете цепляться за захватную программу и за «войну до конца», если вы отвергнете нашу справедливую программу мира и наше требование немедленного общего перемирия на всех фронтах, тогда пусть вашим народам станет ясно, за что они должны проливать свою кровь. Тогда неизбежна революция изнемогающих от войны масс в Англии и Франции...

Заговори русская революция таким языком с союзниками, поведи она такую решительную политику мира, она живо вызвала бы мощный отклик во всех странах - и союзных, и воюющих. Она притиснула бы к стене империалистов всех стран, поставив их лицом к лицу с их собственными убиваемыми и разоряемыми народами, как раз в том вопросе, на котором империалисты одурачивали народы, - в вопросе о целях войны.

Не канительный обмен осторожными, прилизанными и достаточно туманными нотами; не волокита дипломатических расшаркиваний пред союзными империалистами, явно поддерживающими контрреволюцию в России; не такое «давление» на них, при котором их заранее спешат успокоить заверением, что, согласятся они или нет, все равно разрыва с ними не будет, - а решительная политика мира. Без такой политики совершенно беспочвенны все расчеты на революцию на Западе и совершенно бесцельна также посылка делегаций за границу для восстановления Интернационала.

Мнимые опасности

Лозунг «стратегического наступления» в глазах всего мира имеет ясный политический смысл. Тот именно смысл, что революционная Россия, говоря хорошие слова о мире, на деле готова по-прежнему участвовать в империалистской войне в коалиции с союзниками. Напротив, требование немедленного общего перемирия и приступа к переговорам об общем мире пробудило бы доверие к русской революции и развязало бы во всех странах и в международном объеме подлинную борьбу за мир.

Но - возражают оборонцы - такая тактика привела бы к разрыву с союзниками. А разрыв с ними угрожает России великими бедствиями. Япония нападет на Сибирь. Англия и Франция лишат нас кредита. И, кроме того, разрыв с союзниками обрекает-де нас на сепаратный мир, на то, чтобы мы бросились в объятия Германии, и выйдя из одной империалистской коалиции, продолжали войну в другой.

Все эти страхи свидетельствуют только об одном: о страшной запуганности. Вожди «революционного оборончества» дали запугать себя и теперь, в свою очередь, запугивают нас.

«Япония нападет на нас». Но все знакомые с международной политикой знают, что подготовляя конфликт с Америкой, японский империализм, напротив, ищет дружбы с Россией. Но допустим даже, что Япония на нас напала бы. Тогда мы сплотили бы все силы великой революции, чтобы дать ей отпор. Это была бы не грабительская война, а навязанная революции отпорная война. Цели ее были бы ясны и народу и армии. Но, повторяем, сама эта угроза японским револьвером - грубый и вздорный маневр, рассчитанный на запуганных обывателей.