Босс для разведёнки

Я заигрался.

Ева не моя. И вообще в её жизни и так много дерьма, зачем туда ещё моё-то?!

Девушка шевелится, поднимаясь с меня, и я начинаю соображать, в какой форме провести нашу охренительную беседу.

— У тебя, кажется, были вопросы ко мне?

Тенева, бросив короткий взгляд в мою сторону, подобрала с пола свои вещи, снова начиная одеваться. Собственная нагота её явно смущала, а мне вот нравилось на неё смотреть. Неидеальная, но вся естественная и живая.

— Да. Много.

— Слушаю, — спокойно отозвался я, поправляя трусы и ширинку, так как брюки я и не снимал.

— Ты, вроде бы, собирался ужинать, — напоминает она, завершая одевание громким «вжиком» замка кофты до самого подбородка.

— Всегда можно совместить.

Она устало выдыхает и присаживается на стул рядом со мной. Облокачивается одной рукой на стол и ей же нервным движением закидывает распущенные волосы на спину.

— Как давно ты знаешь о нашем родстве?

— Мы не родственники, Ева. И сразу отвечу — когда покупал бизнес, то не знал, но уже в первую встречу был в курсе насчёт тебя. У меня хорошая память на фамилии.

— У меня и Эвелины фамилия матери, девичья.

— Ну когда Саша появился в жизни Олеси, я вас всех проверил. У племянницы случилась первая любовь, и она наотрез отказалась меня слушать. Первый год после их брака мы практически не общались.

Ей было неприятно, но она была и есть хорошая девочка, которая обязательно выслушает собеседника до конца, не перебивая и лишь потом, возможно, ответит. Или нет.

— Поэтому оставил при себе. Вроде как держи врага своего… — ухмыльнулась Ева, подтягивая к себе тарелку с салатом.

— Ты мне не враг. Причины я тебе называл. Ты компетентный сотрудник.

— И всё?

Голубой взгляд снова терзал моё лицо, но поздно. Я уже весь покрылся бронёй.

— Всё. Ну Кир за тебя был горой.

Она кивнула и начала есть.

— Ещё? Вопросы?

— Нет, Богдан Анатольевич. Приятного аппетита.

Всё как всегда и как мне нравится — без лишней суеты и нервов, но блять, именно сейчас меня это не устраивало. Резало по нервам её равнодушное молчание, прямая спина и нежелание общаться дальше.

Мадам шарфик, оказывается, тоже умеет делать больно. Мне.

— Ева, — чуть ли не впервые в жизни пытаюсь найти компромисс.

— Нет, Богдан.

От резкости её тона я запинаюсь в своих рассуждениях.

— Огромное спасибо за помощь. За маму и её похороны. И мне неприятно, что ты отказываешься брать деньги. Я тогда не стала спорить с агентом, ибо он тоже в твоей власти, потому птица подневольная, но мне бы хотелось вернуть тебе эту сумму.

— Нет. Это будет твоя премия за работу с архивом.

— Уж очень большая выходит премия.

— А я бываю щедрый.

— Особенно к бывшим жёнам мужей твоих родственников. Желание компенсировать мои утраты?

Наверное, это я пробудил в ней этого монстра.

— Кусаться надумала?

— Я? Ни разу, Богдан Анатольевич, а то ещё вашим буйством не дай бог заражусь.