Знание — сила. Фантастика (2011-2015) [компиляция]

Почесал тот в затылке. «Эге, — произнес, — забирай свой торт кремовый». Тут я стал своим микробом хвалиться. А профессор отвечает: «Це-о-два-эм-це-квадрат-эр-эн-ка-мендель-морган. И твой микроб не бессмертный. Будут твои правители жить вечно, пока ангиной не захворают».

Вижу — прав он. «Да-а, — говорю, — и мне сегодня не суждено тортом полакомиться». Тут засов дверной звякнул, и увели профессора. Оглянулся я вокруг: в тюремной камере уж нет ни души — всех до единого увели, пока мы с профессором спорили. Стою один посреди тюремной камеры — своей участи жду. Опять засов звякает. «Вот и конец», — подумал.

Вдруг заходит огромный такой негр. В зеленой пилотке, в башмаках высоких на шнуровке. Своими белыми зубами скалится и по плечу меня хлопает так, что я на пол сразу повалился. И говорит по-иностранному: «Окей олрайт карасчо враг капут».

Потом он от радости меня к груди своей прижимает, как ребенка. Из тюремной камеры наружу выносит, а туда уже ладные какие-то ребята прикладами рогатых загоняют. Сами все в пилотках зеленых, в башмаках на шнуровке.

Ведет меня негр в прежнюю комнату. Там за столом уже другой человек сидит, но тоже военный. Бумажки разбирает. Мне он не как негр обрадовался, а поменьше, но руку жмет, смотрит вежливо. И произносит: «Героические, — говорит, — союзные наши с вашими войска, — говорит, — добили подлого противника в его собственном логове. Теперь миру — мир». Снова руку жмет и отпускает на все четыре стороны.

Вышел я на волю. Хотел, было, профессора найти, про микроба доспорить. Может, не успели его убить рогатые. Но вдруг неизвестные люди мне пыльный мешок на голову накидывают, веревками всего скручивают. На самолет грузят и везут неведомо куда. Привозят… ну, к этому..

— Злыдню уродскому, — подсказала Розка.

— Ужасный злыдень, — кивнул папа, — и урод такой. Говорит: «Давно я, умник, за тобой охочусь. Нужен ты мне». Гляжу я на него с удивлением: зачем — не понимаю. Тогда он газетку достает, как из воздуха, развертывает и в мое фото всеми своими шестью пальцами тычет. «Если ты, — сипит, — живого микроба придумал, то мертвого уж подавно выведешь. Я им все реки и моря отравлю». И потом еще говорит: «А тебя пока посажу в стеклянную клетку, чтобы я смотрел, как ты моего микроба делаешь».

Пытался я отговориться и так, и сяк, но он даже слушать не стал. Схватили меня невидимки и посадили в прозрачную комнату. Сижу — микроба изобретаю. Но не смертельного, а слабительного. От него вреда никакого — только живот поболит. Почти уж изобрел, а тут вы подоспели.