Варвары ледяной планеты [ЛП]

Остальные всю ночь напролет внимательно наблюдают за Джорджи и мной. Каждый раз, когда я касаюсь ее волос или ласкаю щеку, их глаза тревожно нас разглядывают. Это из-за того, что я проявляю нежную привязанность к ней у них на глазах? Мои люди не стесняются таких вещей. Джорджи, кажется, не возражает против моих прикосновений, и от ее близости мой кхай продолжает приятно напевать.

Когда человеческие женщины начинают зевать, они идут спать с покрывалами Джорджи, из-за чего я начинаю злиться. Им холодно, но она — моя пара, и такая же маленькая и хрупкая, как и все остальные. Когда я советую ей взять одно для себя, она качает головой.

Я стараюсь сделать так, чтобы мои жалобы услышала та девушка, что с серьезным лицом и оболочкой на ухе, которая может понять мои слова. Мгновение спустя она вручает свои шкуры Джорджи, а когда моя сладкая пара возражает, девушка настаивает на своем и идет свернуться калачиком возле другой девушки. Им будет достаточно тепло. Странная пещера изолирована от ожесточенных ветров, и, несмотря на запах, в ней достаточно тепла, чтобы они не замерзли. Рядом с костром и теплым телом, температура внутри вполне приятна.

Однако, нет никого на страже. Либо женщины слишком доверчивы, что будут в безопасности, либо настолько больны и истощены, что не силах оставаться в сознании. Подозреваю, что верно — именно последнее. В таком случае я буду их стражем.

Но вначале я проведу время со своей парой. Мой кхай требует этого.

Джорджи, зевая и оборачивая покрывало вокруг себя, двигается, чтобы свернуться рядом с другими женщинами. Я подкладываю в костер большое бревно, чтобы обеспечить тепло в течение многих часов, а потом двигаюсь к ней и, подняв ее, уношу с собой к дальнему концу пещеры, где мы сможем побыть наедине.

Одна из девушек смеется и что-то выкрикивает.

— Гитсум грфрнд, — окликает она.

А другая призывает:

— Кррдвн овртчр. Вир трйнтев слп!

Джорджи лишь прячет лицо у моей груди.

Я отношу ее настолько далеко от других, насколько это возможно. Туда, где за пределами пламени от костра они не смогут увидеть уж очень много. Я укладываю Джорджи на бок поближе к стене, прикрыв ее своим телом. Затем накрываю нас обоих шкурой и прижимаю мою пару к себе.

Мой кхай поет и мурлычет. Он стремится к большему соединению наших тел, и я страстно желаю это сделать.

Джорджи подворачивает свое маленькое тело ко мне, ее холодные руки двигаются под мою одежду, чтобы прижаться к моей голой коже.

— Соврм, — бормочет она. — Соврм.

Мой кхай в груди грохочет, когда она трется об меня. Ее глаза закрыты, и я не уверен, понимает ли она, как сильно соблазняет меня. Мой член встает в ответ на ее вялые прикосновения, но Джорджи больше не двигается. Что ж, в таком случае мне нужно заставить ее осознать, в чем я нуждаюсь.

Поэтому я ласкаю ее шею и отклоняю ее голову назад, а затем я прижимаюсь губами к ее губам и покоряю ее язык своим.

Джорджи выпускает нежный вздох и лижет меня в ответ. Я наслаждаюсь человеческим обычаем соединения ртов и ласкаю мою пару своим языком. Это не то, о чем я раньше догадывался, но теперь, после того, как я занимаюсь этим с Джорджи, все кажется таким очевидным и правильным. Я люблю пробовать на вкус ее всю. Почему бы не ее рот? Моя рука пробирается между ее ног, но на ней одеты ее странные кожаные штаны. Я нахожу пояс ее брюк и просовываю руку в них, стремясь к ее сладкой теплоте.