Шчарбаты талер

Катя хорошо знала свой район. Через лес, который клином врезался в городские постройки, девочки быстро добрались до широкой, длинной улицы Лобанка. Отсюда начинался микрорайон «Запад-3».

Стоял ясный день. Совсем прояснилось. Пахло близким лесом и мокрой травой. Небо было чистое и синее, солнце тщательно высушивало с асфальта остатки дождя.

— А там, за лесом, есть озерко, — указала Катя. — Может, сходим?

Оксана от неожиданности даже остановилась:

— Какое озерко, Катя! Нас ждут! Мы потеряли талер, запутались, ничего не знаем — а ты… Пойми, Борис Григорьевич — это единственная возможность разобраться в этой истории!

— Я просто так сказала, — оправдывалась Катя. — Лето на дворе…

— Лето еще все впереди, нагуляемся. Скажи, неужели тебе неинтересно? — спросила Оксана. — Только честно. Неужели неинтересно разгадать тайну талеров, бересты, найти клад, получить за него деньги?

— У папы и так их много, — наивно ответила подруга. Оксана хмыкнул:

— Разве денег бывает много? Их всегда мало. Да тут совсем другое: это будут наши деньги, и ничьи больше. Можно будет купить себе, что захочешь, поехать куда хочешь…

— Мне и так все покупают, и возят, куда я захочу.

— И нравится тебе это?

— Нравится, — призналась Катя. — Только не всегда.

— Вот видишь. Свои деньги — это совсем другое, это самостоятельность, свобода…

— Оксана, я просто так про озеро сказала! Мне интересно искать клад, я же не против и буду с тобой до конца.

— Далеко еще идти?

— А мы пришли, — Катя кивнула на кирпичный двенадцатиэтажный дом при самом лесу.

Тут у подъезда росли дубы, ольхи, ели. Среди деревьев виднелась зеленая крыша беседки.

Когда девочки приблизились, из беседки вышел и двинулся им навстречу невысокий седой человек, одетый по-домашнему: в клетчатой ​​рубашке, застегнутой на все пуговицы, в спортивных, отвисших на коленях штанах с бело-красно-белыми лампасами, в стоптанных туфлях на босу ногу. Это был Борис Григорьевич.

Девочки никогда не видели учителя в таком виде. Переглянувшись, они едва сдержались, чтобы не прыснуть со смеху.

Борис Григорьевич понял причину их веселья. Он переступил ногами в своих туфлях и смущенно сказал:

— Прошу у барышень прощения — не успел переодеться… Как только вы позвонили, сразу спустился вниз.

Сейчас девочки дали волю смеху. Барышни! Первый раз в жизни их так называют!

Учитель тоже засмеялся:

— Вижу, что у барышень не такое плохое настроение, как я думал. Прошу! — показал он на двери подъезда.

До этого дня девочки видели учителей только в школе и ни разу ни одного учителя — в обычных бытовых условиях. И Оксана, и Катя думали, что учителя живут как-то иначе, чем все люди. Поэтому сейчас они обращали на все особое внимание.

В коридоре коробка почтовая обожженная… В лифте кнопки тоже черные, обожженные… И стены все исписаны словами, в том числе и некрасивыми.

Борис Григорьевич угадал мысли своих учениц.