Где деньги, мародер?
- Автор: Фишер Саша
- Серия: Мародер без диплома #2
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Где деньги, мародер?». Краткое содержание книги:
— Владимир Гаевич? — я остановился рядом с его столом, отогнул полу пиджака и продемонстрировал горлышко фирменной бутылки шустовского коньяка. Синклер, когда мне ночью ее вручил, заговорческим шепотом сообщил мне, что он настоящий, контрабанда из империи. Я глубокой значимости этого жеста не оценил, но вроде как настоящие поклонники коньяка, к каковым по словам Бориса и Синклера однозначно относился Бабка-Ёжка, были бы просто убиты наповал одним только видом этой бутылки и плещущейся внутри нее янтарной жидкости.
— Вы кто? — недружелюбный взгляд Ларошев сфокусировался на мне. — Что вам нужно?
— Я Лебовский, — ответил я. — Богдан Лебовский. Можно я сяду?
— Ты работаешь на Охранку? — взгляд Ларошева стал еще более подозрительным.
— Ни за что! — сказал я, отодвигая стул и присаживаясь напротив него. — Эти мясники устроили за мной настоящую охоту в Новониколаевске. Еле ушел. Столько людей невинных пострадало…
— Лебовский? — переспросил он.
— Да, Богдан Лебовский, — подтвердил я. — Я ехал в Томск, чтобы поступить на исторический факультет, представляете? А когда приехал, то узнал, что случилось… Теперь чтобы остаться здесь, я вынужден выбирать другую специальность. Потому что, видите ли, историю сочли бесполезной. Всем нужны инженеры и бюрократы. А историки не нужны.
Речь я сочинил прямо на ходу. Просто глядя на то, как подвижное лицо Ларошева быстро меняется с каждым моим словом. Его потускневшие глаза с застарелой тоской, залитой бесконечным количеством алкоголя, ожили и засветились болезненным энтузиазмом. Я снова показал ему бутылку, он понимающе кивнул, и мы синхронно поднялись со своих стульев. По правилам университета, пить в столовой алкоголь категорически запрещалось.
На выходе из столовой Ларошев приосанился, снял с головы одеяло. Его кучерявая шевелюра явно нуждалась в расческе, шампуне и услугах хорошего парикмахера. Но сообщать об этих своих выводах бывшему декану историко-филологического факультета я, конечно же, не стал.
Пока мы неспешно шли по парковой дорожке куда-то в сторону Томи, Ларошев рассуждал о важности истории, которую почему-то руководство университета не в состоянии осознать.
— И я бы мог еще понять, если бы ректор был одним из тех твердолобых болванов, которые все измеряют только в деньгах, — было заметно, что Ларошев привык активно жестикулировать, но сейчас ему приходилось придерживать на плечах одеяло, так что активное участие в этом процессе принимали только его шевелящиеся пальцы. — Нет же! Гезехус весьма умен и дальновиден! Что заставляет меня предполагать совсем другие причины этого решения! Вот скажите мне, Лебовский, вы тоже считаете, что история — это совершенно неприбыльная дисциплина?
— Ну почему же, — я пожал плечами. — Насколько я знаю, под землей хранится множество сокровищ, которые легко могли бы покрыть необходимые расходы…
— Что?! — Ларошев остановился и чуть ли не задохнулся от гнева. — Что я слышу?! Скифские ритуальные золотые предметы! Драгоценные гиперборейские артефакты! Таинственные золотые идолы телеутов! И вы предлагаете все эти бесценные сокровища превратить в презренные деньги?!
— Нет-нет, конечно же нет! — горячо запротестовал я, когда понял, что хожу по охреренно тонкому льду. — Я говорю о сокровищах гораздо более поздних, времен баниции, например. Монеты и ювелирные украшения этой эпохи в большинстве своем не имеют никакой исторической ценности. Зато имеют внушительную стоимость в купюрах. А отыскать их…
— Какая изумительная мысль, друг мой, — Ларошев остановился и поднял глаза к небу. — Предлагаю немедленно выпить за это!
Я извлек из кармана плоскую бутылку и со всем уважением протянул ее Ларошеву. Тот внимательно изучил этикетку, потом повернул бутылку и критически осмотрел ее со всех сторон.
— Это подделка, друг мой, — сказал он. — Но в вашем возрасте простительно не отличать настоящий шустовский коньяк от его местно копии, которую разливают в Мариинске.
— Ох… Простите великодушно, — я придал лице самое несчастное выражение, на которое был способен. — Человек, который мне продал эту бутылку, уверял, что она доставлена прямиком из Петербурга!
— Не принимайте близко к сердцу, друг мой! — Ларошев свернул золотую крышечку, потянул носом воздух близ горлышка бутылки, потом кивнул, сделал глоток и протянул ее мне. — Это действительно неплохая подделка. Отличить которую могут разве что знатоки. Более того, некоторые утверждают, что мариинская версия шустовского коньяка превосходит оригинал. Между прочим, мы пришли!