Секретарша для искушенного

Но проблема в том, что для меня это действительно впервые.

Я понятия не имела, что делать и как, действуя больше по наитию. И немного училась у самого же Виктора. Когда он ласкал меня языком, мне было безумно приятно. Сейчас же решилась повторить урок. Мой язык прошелся вверх-вниз по всей длине, смачивая слюной и одновременно лаская восставшую плоть. Бедра Виктора сделали выпад навстречу. Я подняла голову, решив, будто сделала что-то не так.

Но это мнение было ошибочным.

На мужественном лице Виктора было написано высочайшее блаженство. Его глаза были прикрыты, грудь высоко подымалась и опускалась, как во время бега, а руки ласково перебирали мои волосы, но не проявляли настойчивости. Он позволил мне все делать самой, как будто зная, что именно это доставит мне больше удовольствия.

Я облизнула головку и снова запрокинула голову.

— Ты дразнишь меня, — хрипло выдохнул Виктор. — Но мне это нравится…

— А мне нравится то, что я вижу. У тебя очень красивый член.

— Красивый? — глаза Виктора изумленно распахнулись. — Не думал, что мужское достоинство можно назвать так.

— Я тоже, — поспешно согласилась, все еще держа в руке предмет обсуждения,  — но он такой сильный. Я чувствую, как пульсирует в нем кровь, вижу, как напрягаются вены. Ощущаю нежность кожи…

Виктор улыбнулся, поощряя к большему.

Тогда я вобрала его достоинство в рот — так глубоко, как только смогла. А после выпустила обратно. Возбужденный стон Виктора стал мне наградой. Он выпустил мои волосы и схватился за край стола. Костяшки его пальцев побледнели. Если бы он проделал это с моими волосами, то наверняка вырвал клок. И я была благодарна ему за то, что он этого не сделал. Даже в такие волнительные монеты Виктор заботился обо мне и сдерживал себя, чтобы не причинить мне вред.

Это тоже требовало награды.

Мой рот скользил по члену, то вбирая глубже, то выпуская на свободу. При этом мои губы и язык ласкали его, заставляя Виктора дышать часто и натужно. Его бедра двигались мне навстречу, поддерживая заданный мной ритм. Уверена, сам обладатель прекрасного образца мужественности предпочел бы более резкие и глубокие выпады. Но тогда бы я попросту задохнулась, он был слишком велик. Я помогала себе руками, сжимая в ладошке то, что хотела чувствовать сейчас в себе. Мои трусики совершенно намокли. Кажется, я и сама была близка к оргазму.

— Я больше не могу сдерживаться, — выдохнул Виктор сквозь плотно стиснутые зубы. — Я сейчас кончу!..

Возможно, мне стоило отстраниться. Но любопытство и возбуждение победили. Моя пробужденная женственность взяла верх над рассудком, и я продолжила работать руками и губами, как настоящая жрица любви. По крайней мере, такой я сейчас себя и ощущала. Возможно, Виктор за свою жизнь получал и более глубокие и профессиональные минеты, чем то, что делала я. Но если бы мои попытки подвести его к финишу были так жалки, он не разрядился бы так быстро.