Защитница веры [litres]

Стражник, глупо похлопав глазами, отрапортовал, что Альвину из Суррея. Я, кивнув, словно мне это о чем-то сказало, сообщила, что изволила гневаться и несколько попортила убранство комнаты. И чтобы Альвин из Суррея не держал зла на принцессу, она, дескать, ему со служанкой пришлет монетку за погром. Стражник снова кивнул, и я медленно и величественно двинулась по коридору, старательно прислушиваясь к происходящему за спиной.

Стражник, конечно, стоило мне отойти на пару шагов, покинул пост, заглянул в комнату и… никого там не найдя, вернулся на место. Я спиной чувствовала, как он пытается понять, как проглядел выход помощника капитана, и довольная своей маленькой хитростью, да еще и успокоившись после произошедшего в зале, решила, что сейчас самое время наведаться в башню к чародею. Он там что-то про меч говорил интересное. Да и вообще магистр Фарраль был для меня практически неисчерпаемым источником информации, так что я точно найду, что еще у него узнать. Оставалось только выяснить, где же башня чародея, и вообще понять – куда меня занесло.

Через полчаса блужданий по замку я начала чувствовать тоску и безысходность – спрашивать дорогу было бы странно, а я сама попросту не знала, как дойти туда, куда нужно. В итоге, осознав тщетность попыток, я спустилась на первый этаж и пошла в правую сторону, где по моему разумению находился выход на задний двор. За время моей «прогулки» я создала нездоровый ажиотаж среди слуг замка. Возможно, слухи о бесцельно бродящей по замку принцессе породили мысли, что она ищет, на кого бы излить свой королевский гнев, и потому все вокруг были максимально при делах. Шторы выбивались, двери натирались воском, слюдяные оконца протирались до скрипа. Я шла и важно кивала, чувствуя одновременно и удовольствие, и тоску. Все эти люди работали и разговаривали, шутили, смеялись, что-то обсуждали. Стоило мне приблизиться, как разговоры замолкали, а головы – склонялись. Невероятно важная и бесконечно чужая и одинокая. Вот какая она – участь принцессы. Интересно, у настоящей Эвелин были друзья? Может быть, дети герцогов или даже дети правителей из других королевств? Единственным, кто мог бы мне рассказать об этом, был тот, кого я сейчас хотела видеть едва ли не меньше своего «жениха».

Вскоре, оказавшись в знакомых мне коридорах, я почувствовала себя чуть лучше – теперь я хотя бы знала, куда идти. Добравшись до выхода на задний двор, я замерла на крыльце, не до конца понимая, зачем я все же сюда пришла и что хотела найти. У выходящего во двор правого угла детинца разгружали повозки с провиантом. Я видела ящики с яблоками, какие-то мешки, дичь. Возле стены напротив крыльца, но достаточно далеко от меня, группка мальчишек лет пяти-шести – не больше гоняла мяч. Я, вздохнув, отступила было назад, но услышала какое-то подозрительное шуршание за спиной и обернулась, чтобы увидеть уже целую очередь из слуг, что скопились за моей спиной. Я вышла во двор, отступая в сторону и давая людям пройти, они, кланяясь, прошмыгивали мимо, уходя по своим делам. Окинув взглядом двор, я заметила то, что от дверей мне видно не было, – возле ящиков на земле сидела девочка, темные волосы были заплетены в неряшливую косу, из-под серой рубахи выглядывали залатанные штанишки и поцарапанные босые ноги. Она не участвовала в игре, хотя с большим интересом за ней наблюдала. Мяч полетел в ее сторону и остановился прямо возле ее ног, и дети замерли тоже и замолчали, смотря на взявшую в руки мяч девочку. От группы мальчишек отделился один и, подойдя, забрал мяч, а потом – сильно толкнул, практически ударил в плечо девчушку, которая ему, кажется, что-то говорила, а остальные начали смеяться.