К последнему рубежу или наследница брошенных земель

— Я ей тоже посоветовала сделать первый шаг, — продолжила Келли.

— Это когда же ты успела?

— А когда мы разговаривали с ней наедине. Она очень одинока и несчастна. Это же видно сразу.

— Я подумаю, — расплывчато ответил ей.

— А что думать? Иди и делай первый шаг, — и это мудрая женщина с лицом молоденькой девушки подтолкнула меня к двери.

В коридоре я остановился напротив дверей Орнии. Это легко произнести «первый шаг», но тяжело его сделать. И что я скажу, если постучу в эти двери, и мне откроют? Бред! Да и у меня нет никаких слов. Еще немного постояв, я уже собрался уходить, ругая себя последними словами за нерешительность и идиотизм ситуации, когда дверь скрипнула, резанув звуком по душе. Орния выглянула, но не удивилась, словно я и должен был стоять у её комнаты. Она молча открыла дверь шире и отступила вглубь проема, приглашая войти. Ноги сами сделали этот самый шаг, и вот я стою напротив женщины, и во мне просыпаются былые чувства, которые я испытывал всегда, когда был рядом с ней. Желание и нежность.

Через несколько мгновений мы самозабвенно целовались, как будто снова были молоды и только-только признались друг другу в любви. Её нежные руки обвили мою шею, а я прижимал к себе Орнию, понимая, что уже не смогу остановиться и отпустить её.

— Завтра же мы идем в храм и возобновляем наши брачные узы, — сказал я, когда моё дыхание выровнялось после бурного супружеского единения, а сердце перестало гулко стучать. — Я сглупил, когда дал согласие на развод и отпустил тебя.

— Все идет так, как угодно богам, — тихо ответила, теперь уже точно, жена. — Еще неизвестно, как бы мы жили, если бы я оставалась с тобой. Тогда я была зла на всех, даже на тебя, за то, что пропал мой сын, хотя и понимала, что вины твоей в этом нет. Но как смириться с потерей? Моя душа не желала этого принимать, бунтовала. Тогда мне не нужно было твое сочувствие, оно раздражало. Только помогая другим, я находила покой, поэтому и решилась на такой шаг, как развод. Но если бы ты знал, как я жалела потом. Прошло время, душа смирилась, и оказалось, что я совсем одна. И теперь мне страшно подумать, что не найдись внучка, мы так и продолжали бы существовать в разлуке.

— Ты права, моя радость, — ответил я на откровения Орнии, притягивая её к себе сильнее, от чего она даже пискнула. И это было так естественно и привычно, словно возродившимися чувствами смыло все годы одиночества.