Сады и пустоши
- Автор: Джемаль Гейдар
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сады и пустоши». Краткое содержание книги:
О страхе в советских людях обычно говорят в пошлой манере. В моих родственниках ничего советского не было — как и важного советского элемента в виде страха. Они принадлежали к высшей номенклатуре, но и в ней оставались инородным элементом по своему происхождению и сущности.
Моя мать рассказывала, когда Сталин умер, она вошла в комнату к бабушке и, рыдая, сказала:
— Мама, ну что же теперь делать?
На что та ответила с ненавистью:
— Что ревешь, дура.
Та онемела.
Бабушка моя — человек бесстрашный. Будучи гимназисткой, преподавала в казачьих станицах. Видела командарма Сорокина. На ее глазах убивали. Трудно было ее запугать. Но она была ушиблена этим режимом и очень напрягалась любыми творческими и вообще свободными проявлениями.
В 10 или 11 классе я познакомился с японцем из Университета дружбы народов. Мы с ним бродили по Москве, беседовали по-английски. Он был «красный» японец, а я его распропагандировал, говорил, что здесь все не так, нет никакой свободы. Дал ему свой номер телефона. Он позвонил, попал на бабушку — она впала в состояние тяжелого шока и сказала, что он ошибся номером, что здесь таких нет.
А мне закатила скандал:
— Ты понимаешь, что означает общение с иностранцами? Ты что, хочешь нас всех погубить?
— Почему ты ему это сказала? Какое ты имела право распорядиться моим контактом?
— Идиот, тебя уничтожат!
Ну и так далее. Таких эпизодов хватало. Но я как-то не пересекся со сталинизмом.
Когда собрали XX съезд — это был февраль 1956 года, мне 8 лет, дед уже умер, — по радио вещали, что разоблачили Сталина. У меня тогда челюсть отвисла: не ожидал, что Совок может пойти на такое очевидное саморазоблачение.
Я в тот раз наехал на бабушку — зря, конечно. Помню, как вошел в маленькую комнату к бабушке и говорю:
— Ну что? Твои-то — всё! Разоблачились! Мочат сами себя! Вот он — твой Сталин!
Только слова были другие. Бабушка приподняла очки и с удивлением на меня посмотрела. Думаю, бабушка ненавидела советскую власть и боялась прежде всего за меня. Естественно, ни грамма личного сентимента в ней не было, в насквозь политизированной ханше. Она же деда не любила и не скрывала этого. Дед, судя по письмам, ее любил.
Страшные люди, если честно. Очень далекие от нашей инфантильной расхлябанности. Это люди, условно говоря, выросшие в «игиле без бога». ИГИЛ без бога, без смысла, где агитационные ролики Риты Кац89, в которых режут без крови, являлись для них реальностью, — они выросли в этом. Только у них все было с кровью и по-настоящему, — это была нормальная практика. Они знали, что чуть шаг в сторону, и Большой Брат их ликвидирует. А над нами не капало, бич не свистел.
Когда я оказался в военной тюрьме, то это стало для меня интересным опытом. Я маршировал среди других заключенных — за колючей проволокой, за высоким забором, а над плацем перед корпусом галдела в воздухе стая ворон. Их была туча — с тех пор это для меня особый знак. Я вдруг ощутил безумное счастье, ощутил реальность свободы, пережил опыт свободы именно в доступном на тот момент для меня максимуме несвободы. Это было пронзительное счастье. И черные птицы в небе… Этот момент навсегда врезался в память. В разбавленной форме сходный эффект несколько раз повторялся, когда я приходил поразмышлять на кладбища в глубинке. Там тоже надо мной летали тучи ворон, галдя. Не так ярко, не так концентрированно, но для меня стая ворон стала проводником в другое измерение.
Я понял, что ничего не существует, — ни колючей проволоки, ни стен. Ничто надо мной не властно.
Армия
Я всегда был по убеждениям милитаристом. Я уже рассказывал, что возненавидел советскую власть за впервые услышанные слова «мирное сосуществование». Слово «мир» для меня было ругательством, а слово «война» концентрировало в себе все позитивное. Но я не стремился в советские вооруженные силы — для меня это были вооруженные силы врага. И я не верил в их военную природу. И когда там оказался, то мои худшие опасения подтвердились, потому что это был рассадник тупости и портяночно-маечного неадеквата.
Но в начале было довольно забавно.
Меня как призывника отправили на поезде под Козельск. Поехал бритоголовый, в сапогах, которые у меня оставались от занятий верховой ездой, — хороших сапогах, потом пропавших. Для начала я попал в учебку для молодых солдат. По-моему, это был апрель. Мы жили в дощатых казармах в мощном глубоком лесу — но всё же это оказалось самое начало брянского леса. Наша часть была обнесена колючей проволокой. За ней проходила бетонка, и по ней шастали время от времени чудовищные колесные платформы, на которых перевозились ракеты в ракетную дивизию. Но мы не были ракетчики, мы были охраной. Я должен был служить в охране ракетных шахт. Помимо нас там располагались разные части. Мы относились к ракетчикам. Бетонные дороги, лес, хорошая природа, чистая и приятная.
89
Рита Кац — «аналитик по терроризму» и соучредитель частной разведывательной компании, базирующейся в Вашингтоне. Известна фальсификацией данных и постановочными видеосюжетами о деятельности исламских «террористиченских групп».