Сочинения в четырех томах. Том 1

Глаза Веспер блестели. Она положила ладони на руки Бонда. Он обнял ее. Веспер подалась вперед, и Бонд почувствовал, целуя ее, как приоткрылись ее губы.

— Милая, — прошептал он.

Он целовал ее, все сильнее прижимая к себе, чувствуя, как ее губы, язык сначала робко, потом с большей и большей страстью откликались на его ласки. Его руки скользнули вниз, сжали ее бедра. Прерывисто дыша, она отняла губы, замерла, прижавшись к нему; Бонд чувствовал ее упругую грудь, горячее дыхание. Он провел рукой по ее волосам, подался вперед, чтобы поцеловать снова, но она слегка оттолкнула его и без сил опустилась на край кровати. Еще мгновение они смотрели друг на друга, переполняемые желанием.

— Простите, Веспер! Я не хотел… сейчас.

Он сел рядом с ней, с нежностью глядя ей в глаза, но прилив их страсти уже начал спадать.

Веспер придвинулась к нему, поцеловала его в уголок губ и медленно провела пальцем ему по лбу, убирая прилипшую черную прядь волос.

— Дайте мне сигарету, — попросила она, обводя рассеянным взглядом комнату. — Не знаю, куда я положила сумочку.

Бонд раскурил сигарету и передал ее Веспер. Она глубоко затянулась и медленно выпустила струйку дыма. Бонд обнял ее, но она поднялась, подошла к окну и застыла, повернувшись к Бонду спиной. Бонд видел, что у нее дрожат руки.

— Мне нужно немного привести себя в порядок перед ужином, — сказала Веспер, не оборачиваясь. — Вы не хотите пока сходить искупаться? Я разберу ваши вещи.

Бонд встал и подошел к Веспер. Она не обернулась. Он обнял ее, взял в ладони ее грудь, чувствуя, как набухают ее соски под его пальцами. Ее руки легли на его ладони, прижали их сильнее, но взгляд ее по-прежнему был устремлен за окно.

— Не сейчас, — сказала она тихо.

Бонд наклонился, все еще удерживая Веспер, провел губами по ее шее и отступил назад.

— Конечно, Веспер… — сказал он.

У двери он обернулся. Веспер по-прежнему стояла у окна. Ему показалось, что она плачет. Он сделал шаг к ней и понял, что сейчас ему нечего ей сказать.

— Милая Веспер, — проговорил он и вышел, закрыв за собой дверь.

У себя в комнате он сел на кровать, чувствуя усталость от охватившего его возбуждения. Ему одновременно хотелось лечь и вытянуться во всю длину, и пойти на море, окунуться в воду, и ощутить себя заново родившимся. В конце концов он открыл чемодан и достал белые плавки и темно-синюю пижамную куртку.

Бонд всегда ненавидел пижамы и предпочитал спать совершенно Голым до тех пор, пока в конце войны в Гонконге не нашел для себя замечательный компромисс. Куртка доходила ему почти до колен, была без пуговиц и завязывалась на талии поясом. Широкие короткие рукава доходили только до локтей. В ней было нежарко, удобно, а теперь появилось еще и то преимущество, что она скрывала все его шрамы, кроме тех, которые были у него на щиколотках и запястьях, и еще отметины СМЕРШ на правой руке.