ПГТ Крапивное. Том первый

Официанта оболгав. Он к ней нагрянет, отношений Для выяснения, в ночи. Гремит снаружи помещений. И пьян, естественно. Стучи, Официант, хоть выбей двери, Хоть поведи себя, как скот, Надрезом вен или артерий, Она заранее смекнёт: Лихая ложка ди-ай-челем Пересекла уже границ. За выясненьем отношений С такою дамой не гонись. Ведь я не гнался же и, право, Ногою выздоровел вмиг, Пью кальвадос, курю сигару. Оно тем более, старик, Что ложка здесь. Увы, у нас Ещё покуда общий адрес. Пошлю обратно, извинясь. Сижу в уборной и не парюсь. Скатил гантели под кровать, На порнофильме от стоп-кадра Мне больше нечего скрывать, Люблю себя и то, что завтра Никто не выкатит гантели, Меня нервировать, обратно. Я вообще теперь спокоен, Все эти слаломы, флажки Не тронут образом никоим Моих не сердца, ни башки. Люблю дурацкие стишки. Пишу спортивные в т. ч., Люблю сигару с кальвадосом. А в той малышке — под вопросом, Она вернётся ль вообще. Но и вернётся если — поздно, Наш стих закончится уже. Узнать об этом не надейся, Люблю за кадром всякий вздор. Про ложку тоже это дельце — Предположение, узор… Могла украсть бы полотенце, Но я известный фантазёр. И взял столового предмета На роль техническую эту. Люблю технические роли, Из пол-литровой пить негрони И под стоп-кадр, люблю, частично, Чтоб вышла ночь из-под контроля, Точнее, ночь как раз не вышла, А остальное вышло, кроме. И вот когда таким серьёзным Запасом страсти вымыл руки, То, выключая ноутбуки, Чтоб не мешали сладким грёзам, Люблю воззриться в потолок, Он мне подсказывает выбрать Из тех, кого он уволок За свой сомнительный периметр, Не с полотенцем вроде той, Но — некий плод воображенья. Там чей-то волос золотой. То чей-то смех, то чьё-то пенье. Вот мишка не олимпиадный, Но многоплюшевый, объят Такой девицей аккуратной, Что даже вряд ли с ними спят. Их водят в разное кино, Их на мультфильмы даже водят И с ними плачут об одном, Когда сюжетом происходят Моменты жалобные. Им Пожалуй, нравится Жобим. Они не любят ни толпу, Ни узких платьев. Не уверен, Чтоб носят пирсинги в пупу. Где много снега в атмосфере, Они не прыгают на лыжи. Скорее лепят снеговик. Его морковку не оближет Никто из губок таковых. За потолком они, итак, В граничных паспорту летах, Воображаемые крошки, Ты засыпаешь понемножке. Ты улыбаешься. Кому? Стоят аквариум в углу, И толстый мальчик, заведенья. Мне это снится, намекну. Сидят вдовцы. Едят сардели. Глядят в портреты мёртвых жён. Один мелком вооружен, Он что-то грубое рисует На весь чудовищный экран. Сардели съедены. Пустует Их составлявший килограмм. Стоят аквариум и мальчик, Имея повод заблуждаться, Что опустить не можно пальчик Туда и рыбку поласкать, Или русалке бросить мяса. Шумит насосик. Мёртвый скат. На бульк уменьшенная масса, Виной насоса, у водицы Зеленоватой, перекрёстной. Напоминаю. Это снится. Морковь. Стоп-кадр. Мальчик толстый.