Зеркало Горгоны (СИ)

Том молчал.

Мэт улыбнулся и принялся расстегивать свою рубашку. Он делал это очень медленно, слегка поводя бедрами и понемногу обнажая загорелую подкачанную грудь с гладкой кожей, на которой красовался медальон на золотой цепочке. Расстегнув рубашку, он провел руками по животу с прорисованными кубиками пресса, глаза его призывно мерцали.

Глаза Тома тоже вспыхнули откровенной похотью, но он вдруг отступил на шаг.

- Мэт, - сказал он, - я ведь действительно не прыщавый юнец. И мне правда 47 лет, будь они прокляты. Я умею думать не только членом, но и головой.

- Я на это и рассчитываю, - спокойно прошелестело в ответ. - Твоя голова тебе сейчас очень даже понадобится. Конкретно твой рот. И твой язык.

- Ты…

- Я хочу, чтобы ты взял у меня, - Матиас произнес эти слова очень тихо, в них было что-то вкрадчивое и одновременно опасное, змеей заползавшее в сознание Тома.

Матиас, глядя Тому прямо в глаза, словно гипнотизируя его, расстегнул ремень и брюки, приспустил их, а затем стянул плотно обтягивавшие бедра трусы.

Том медленно опустился на колени, разглядывая достоинство Матиаса.

- Красивый, правда? - прошелестело сверху. – Бери же. Бери!

Точь в точь повторялась сцена, что когда Том в первый раз пытался наказать Мэта за измену с Фелнером. Том понимал, что Матиас снова взял над ним верх, но это странным образом не унижало его. Как будто стоявший перед его глазами красивый гладкий член парня и был тем путем к свободе, о котором говорил Матиас. Томом овладело желание, отозвавшееся в теле болезненной дрожью. Он застонал, взяв в рот пульсирующую, гладкую, горячую плоть, казавшуюся такой желанной. С удовольствием, переходящим в наслаждение, Том играл языком с членом Матиаса, вцепившись растопыренными пальцами в упругие ягодицы и чувствуя, как все сильнее содрогается гладкое, сильное тело. Ему казалось, что он, подобно вампиру, высасывает силу из этого молодого тела, которой было в избытке, и силу не только физическую, но и психическую, так необходимую ему, чтобы выстоять в надвигавшейся буре. Словно Матиас заряжал его своей энергией в физическом смысле, и когда тот застонал, затрясся и Том почувствовал во рту солоноватый вкус, то ему показалось, что в него вливается новая сила. Он подхватил обмякшего парня и положил его спиной на кровать, стянул с него брюки, и раздвинул гладкие, мускулистые ноги. Матиас не говорил ни слова. Его глаза были подернуты поволокой, но сквозь нее просвечивали алчность и безжалостность, и это заводило Тома. Он снова хотел обладать этим опасным хищником!

Матиас, не отрывая глаз от Тома, протянул к нему руки и провел ими по предплечью. Прикосновение этих рук еще больше завело Тома. Он с рычанием принялся входить в Матиаса, даже не подумав о смазке. Впрочем, Матиас опять был смазан изнутри, и Тома это странно кольнуло, словно он действовал по чужому сценарию, но он тут же перестал об этом думать, вбиваясь в упругое, податливое тело, стремясь утвердить власть над странным любовником, который вроде бы и принадлежал ему, но до сих пор не принадлежал. Том двигался все жестче и резче, обхватил упругое, мускулистое тело Матиаса и приподнял его. Губы Матиаса были полуоткрыты, в глазах горела ненасытная алчность, руки вцепились в плечи Тома, шея то и дело запрокидывалась от резких движений любовника.